Севастопольский судостроитель освоил мастерство пантомимы
Работал судостроителем, а стал мимом. Владимир Мошкович 45 лет обучался пластике рук, правильной мимике и искусству без слов. Десятки ролей, но самая любимая – клоун. Такая приверженность профессии дала начало еще одному увлечению.
Движения плавные и будто невесомые. Не скажешь, что это — руки судосборщика. Владимир Мошкович вспоминает: чтобы растяжками и разминками превратить их в руки мима понадобилось 45 лет практики. На его стилевых этюдах и мимодраме учились многие севастопольские артисты. Бывший мастер цеха Севморзавода и руководитель студии пантомимы и сейчас уверен: слова нужны не всегда.
«И без текста, только есть только за счёт мимики и жеста можно рассказать всё. То есть в пантомиме нет невозможного! Захотел — показал, как ты в безвоздушном пространстве вышел в космос, как ты находишься в магме в центре земли», — говорит Владимир Мошкович.
Сотни образов — от ловца бабочек до кикиморы. Но самый любимый — классический клоун, который за годы выступлений так и не обрёл имени. Владимир анализирует: что-то в нём от «клоуна с осенью в сердце» Леонида Енгибарова, а ещё от создателя парижской школы мимов Марселя Марсо.
Владимир — обладатель густого баритона. Но его не использует. В течение этюда артист пантомимы не говорит ни слова. А со сцены выходит с чувством сильной жажды — будто не замолкал.
«Ты знаешь, что ты один на сцене. К каждому выступлению всё равно волнуешься. Помимо разминки ещё прокручиваешь в голове, хотя сто раз показывал этот номер, — рассказывает Владимир Мошкович — выйти и, как сейчас говорят, облажаться — для меня это страшно».
Со временем увлечение нашло ещё одну форму — в виде коллекции. Сейчас в ней более 200 экспонатов из десяти стран. Фигурку, которая напомнила «солнечного клоуна» Олега Попова, реставрировал сам. Для многих Владимир находит имена, часто в честь знаменитых коллег. Первый его клоун — подарок от знакомых цирковых артистов. Среди коллекции севастопольский мим всегда искал себя. И нашёл. И по сценической привычке молча, Владимир сам себе отвечает на вопрос: он — всё-таки грустный. Белый клоун.
Евгения Квашнина, Антон Терёшкин
Работал судостроителем, а стал мимом. Владимир Мошкович 45 лет обучался пластике рук, правильной мимике и искусству без слов. Десятки ролей, но самая любимая – клоун. Такая приверженность профессии дала начало еще одному увлечению.
Движения плавные и будто невесомые. Не скажешь, что это — руки судосборщика. Владимир Мошкович вспоминает: чтобы растяжками и разминками превратить их в руки мима понадобилось 45 лет практики. На его стилевых этюдах и мимодраме учились многие севастопольские артисты. Бывший мастер цеха Севморзавода и руководитель студии пантомимы и сейчас уверен: слова нужны не всегда.
«И без текста, только есть только за счёт мимики и жеста можно рассказать всё. То есть в пантомиме нет невозможного! Захотел — показал, как ты в безвоздушном пространстве вышел в космос, как ты находишься в магме в центре земли», — говорит Владимир Мошкович.
Сотни образов — от ловца бабочек до кикиморы. Но самый любимый — классический клоун, который за годы выступлений так и не обрёл имени. Владимир анализирует: что-то в нём от «клоуна с осенью в сердце» Леонида Енгибарова, а ещё от создателя парижской школы мимов Марселя Марсо.
Владимир — обладатель густого баритона. Но его не использует. В течение этюда артист пантомимы не говорит ни слова. А со сцены выходит с чувством сильной жажды — будто не замолкал.
«Ты знаешь, что ты один на сцене. К каждому выступлению всё равно волнуешься. Помимо разминки ещё прокручиваешь в голове, хотя сто раз показывал этот номер, — рассказывает Владимир Мошкович — выйти и, как сейчас говорят, облажаться — для меня это страшно».
Со временем увлечение нашло ещё одну форму — в виде коллекции. Сейчас в ней более 200 экспонатов из десяти стран. Фигурку, которая напомнила «солнечного клоуна» Олега Попова, реставрировал сам. Для многих Владимир находит имена, часто в честь знаменитых коллег. Первый его клоун — подарок от знакомых цирковых артистов. Среди коллекции севастопольский мим всегда искал себя. И нашёл. И по сценической привычке молча, Владимир сам себе отвечает на вопрос: он — всё-таки грустный. Белый клоун.
Евгения Квашнина, Антон Терёшкин
