День памяти и скорби – как началась Великая Отечественная война в Севастополе
В День памяти и скорби управление Федеральной службы безопасности по Республике Крым и Севастополю рассекретило еще шесть уникальных документов о концлагере «Красный», зверских медицинских экспериментах и опытах оккупантов в крымских больницах, преступлениях против мирных жителей, в том числе детей, на полуострове. Копии поступят в государственный архив Республики Крым в рамках проект «Без срока давности». В нем принимает участие и Севастопольский архив. О воспоминания тех, кто помнит первый день войны в нашем городе – материал Вероники Андреевой.
В этой тетради — имена первых жертв войны. Самому младшему погибшему нет и года. Немецкие самолеты в небе над Севастополем появились в 3:13 утра. А за несколько часов до первых взрывов на Подгорной и Приморском бульваре в городе еще праздновали школьные выпускные.
Около 2:00 22 июня было объявлено затемнение кораблей. Все пришло в полную темноту и с гудками Морзавода был объявлен большой сбор. Батареи все перешли в боевую готовность № 1. Около 3:00 на наблюдательном пункте 76-й зенитной батареи, который располагается в районе Херсонесского маяка на боевой КП поступило донесение о шуме моторов неизвестных самолетов, приближающихся с запада.
Начальник наблюдательного пункта — старший краснофлотец Иван Недобора распознал в небе самолет «Ju 88», идущий вдоль береговой черты в сторону Севастополя. Когда именно батареи открыли огонь, определить сложно: в воспоминаниях и документах информация разнится.
Многие учителя, ученики поздно пришли домой, а на рассвете — война. Это страшное слово вошло в каждую семью. К 8:00 многие уже были в школах. Команды ПВО приступили к разбору завалов. Извлекали из-под обломков пострадавших. Через час у каждого дома, магазина, убежища дежурили учителя и комсомольцы.
Шесть катеров с тралами прошли по внешнему и внутреннему рейду, мин не обнаружили. Однако уже вечером подорвался морской буксир, следующий по вроде бы проверенному пути. Такая же участь ждала плавкран, шаланду и эсминец «Быстрый». На флоте поняли: противник выставил донные неконтактные мины, средств борьбы с которыми у черноморцев тогда не было. Чтобы их разработать, пришлось с большим риском для жизни поднимать и обезвреживать мины. На основе этих данных инженер Борис Лишневский сконструировал электро-магнитный трал и разработал методику работы с ним.
Впоследствии было найдено еще несколько способов обезвреживания вражеских мин. Поэтому противнику не удавалось достичь цели, которую он преследовал с первого дня войны: заблокировать базу Черноморского флота. А утром 22 июня — ждали известий. Все говорили только об одном: что же случилось, пишет участник обороны Севастополя Адольф Ратнер. В полдень миллионы жителей страны услышали обращение в исполнении Юрия Левитана.
«Лица людей окаменели, — говорит начальник отдела информации и использования документов Архива Севастополя Снежана Канаева, — выслушав это сообщение, вопросы стали излишними, все поняли, какой страшный момент начинается для нашей страны».
А дальше — 250 дней героической обороны и фашистская оккупация. Этим события тоже посвящено множество воспоминаний и архивных документов. Но в каждом из них есть одна общая черта — строчки о стойкости духа и вере в Победу.
Вероника Андреева, Александр Попов
В День памяти и скорби управление Федеральной службы безопасности по Республике Крым и Севастополю рассекретило еще шесть уникальных документов о концлагере «Красный», зверских медицинских экспериментах и опытах оккупантов в крымских больницах, преступлениях против мирных жителей, в том числе детей, на полуострове. Копии поступят в государственный архив Республики Крым в рамках проект «Без срока давности». В нем принимает участие и Севастопольский архив. О воспоминания тех, кто помнит первый день войны в нашем городе – материал Вероники Андреевой.
В этой тетради — имена первых жертв войны. Самому младшему погибшему нет и года. Немецкие самолеты в небе над Севастополем появились в 3:13 утра. А за несколько часов до первых взрывов на Подгорной и Приморском бульваре в городе еще праздновали школьные выпускные.
Около 2:00 22 июня было объявлено затемнение кораблей. Все пришло в полную темноту и с гудками Морзавода был объявлен большой сбор. Батареи все перешли в боевую готовность № 1. Около 3:00 на наблюдательном пункте 76-й зенитной батареи, который располагается в районе Херсонесского маяка на боевой КП поступило донесение о шуме моторов неизвестных самолетов, приближающихся с запада.
Начальник наблюдательного пункта — старший краснофлотец Иван Недобора распознал в небе самолет «Ju 88», идущий вдоль береговой черты в сторону Севастополя. Когда именно батареи открыли огонь, определить сложно: в воспоминаниях и документах информация разнится.
Многие учителя, ученики поздно пришли домой, а на рассвете — война. Это страшное слово вошло в каждую семью. К 8:00 многие уже были в школах. Команды ПВО приступили к разбору завалов. Извлекали из-под обломков пострадавших. Через час у каждого дома, магазина, убежища дежурили учителя и комсомольцы.
Шесть катеров с тралами прошли по внешнему и внутреннему рейду, мин не обнаружили. Однако уже вечером подорвался морской буксир, следующий по вроде бы проверенному пути. Такая же участь ждала плавкран, шаланду и эсминец «Быстрый». На флоте поняли: противник выставил донные неконтактные мины, средств борьбы с которыми у черноморцев тогда не было. Чтобы их разработать, пришлось с большим риском для жизни поднимать и обезвреживать мины. На основе этих данных инженер Борис Лишневский сконструировал электро-магнитный трал и разработал методику работы с ним.
Впоследствии было найдено еще несколько способов обезвреживания вражеских мин. Поэтому противнику не удавалось достичь цели, которую он преследовал с первого дня войны: заблокировать базу Черноморского флота. А утром 22 июня — ждали известий. Все говорили только об одном: что же случилось, пишет участник обороны Севастополя Адольф Ратнер. В полдень миллионы жителей страны услышали обращение в исполнении Юрия Левитана.
«Лица людей окаменели, — говорит начальник отдела информации и использования документов Архива Севастополя Снежана Канаева, — выслушав это сообщение, вопросы стали излишними, все поняли, какой страшный момент начинается для нашей страны».
А дальше — 250 дней героической обороны и фашистская оккупация. Этим события тоже посвящено множество воспоминаний и архивных документов. Но в каждом из них есть одна общая черта — строчки о стойкости духа и вере в Победу.
Вероника Андреева, Александр Попов
