ГлавнаяИстории в камнеАрхитектурная матрёшка самого красивого из банковских зданий
Архитектурная матрёшка самого красивого из банковских зданий
Последние 70 лет одно из самых строгих и торжественных зданий по адресу Ленина, 15 занимают банки. Но за свою почти 200-летнюю историю оно было и особняком купеческой семьи, и доходным домом: здесь принимались судьбоносные военные решения, проводила встречи творческая интеллигенция города и подпольные собрания — большевики. В новой серии из цикла «Истории в камне» Ольга Щирица проследила судьбу этого здания.  

Здесь решалась судьба последнего сражения Крымской войны

29 июля 1855 года в 10:00 в квартире начальника севастопольского гарнизона Дмитрия Остен-Сакена собирается военный совет. Крымская война в разгаре, армия союзников пытается прорваться в Севастополь. Командующий русскими войсками в Крыму князь Горчаков предлагает перейти в наступление, с генералами он обсуждает будущее сражение, которое войдёт в историю как Чернореченское. 

На кадрах из фильма «Оборона Севастополя» военный совет ещё с участием Владимира Корнилова, но они передают, с каким жаром спорили военачальники на таких совещаниях. К 29 июля уже не будет в живых ни Корнилова, ни Истомина, ни Нахимова. Сам Остен-Сакен уже не верит, что защитникам гарнизона удастся переломить ситуацию, и предлагает немедленно отступить на Северную сторону, чтобы сохранить армию. Но в кармане у Горчакова письмо императора Александра Второго, а в нём строчки: «Я убежден в необходимости предпринять с нашей стороны наступление». Спорить с царём было не в характере командующего, и это высочайшее послание из Петербурга перевесило мнение полевых генералов. 

«Мы знаем, это сражение завершилось трагически, мы убитыми потеряли больше 2 тысяч, а общие потери составили больше 8 тысяч, — говорит историк, экскурсовод Степан Самошин. — Это сражение было обречено с самого начала. Оно состоялось и предопределило в итоге финал обороны Севастополя, потому что на следующий день после него началась пятая бомбардировка, потом шестая, потом пал Малахов курган, но, по словам самого Остен-Сакена, мы бы всё равно оставили уже сами Малахов курган, потому что было очевидно после Чернореченского сражения, что невозможно удерживать южную сторону города». 

Начало XIX века — купеческий особняк 

Этот дом из числа тех, что Степан Самошин называет архитектурными матрёшками — то, что мы видим сейчас, уже третий облик здания. Графу Остен-Сакену оно не принадлежало, он лишь квартировал в двухэтажном особняке купца Алексея Красильникова, который во время Крымской войны предоставил свой дом военным. В каком году он был построен в этом престижном месте: на пересечении улиц Екатерининской и Адмиралтейской, образовав треугольную площадь, неизвестно. 

Заведующая архивом Аппарата Законодательного собрания Севастополя Наталия Терещук, изучающая историю купеческих родов, предполагает: в 30–40-е годы XIX века. На тот момент в Севастополе было всего 2 тысячи строений. 

«Алексей Красильников впервые появляется в городской управе в 1833 году, когда он баллотировался в члены городского магистрата, — рассказывает Наталия Михайловна. — Тогда голосовали шарами, и городское общество проголосовало за Алексея Красильникова 24 белыми избирательными шарами и 6 чёрными — неизбирательными. Интересен тот факт, что в 1833 году правом голоса в Севастополе обладали только 30 человек». 

Алексей и Иван Красильниковы были сыновьями мясопромышленника Максима Красильникова, приехавшего сюда с территории нынешней Брянской области. В начале XIX века он избрался в севастопольский магистрат — судебный орган купеческого сословия. Сыновья построили более успешную карьеру на госслужбе, чем отец. В 1837 году Алексей Максимович стал городским головой, а его брат избирался на эту должность вообще 4 раза. 

Купцы занимались еще и благотворительностью: участвовали в строительстве Адмиралтейского Николаевского собора, Владимирского на Центральном холме, Херсонесской и Инкерманской киновий — так называли монашеские коммуны. 

«Когда после Крымской войны была создана специальная комиссия, которая выплачивала пособия от правительства за потери в Крымскую войну, то Алексею Красильникову было выплачено больше 40 тысяч рублей серебром, то есть, если это перевести на современное денежное исчисление — 50 миллионов рублей», — рассказывает Наталия Терещук. 

Часто бывает: дед предприятие основал, дети добились его расцвета, а внуки разорили. По истории семьи Красильниковых такая закономерность тоже прослеживается. Долгое время после Крымской войны дом стоял полуразрушенным. Сын Алексея Максимовича Пётр сначала сдавал в аренду восстановленный первый этаж, но потом ему пришлось всё продать. 

«В 1880 году владельцем ещё значится Пётр Алексеевич Красильников, — продолжает Наталия Терещук, — он как раз в середине 80-х годов пытался заниматься адвокатской практикой, но вот что-то у него не заладилось, и в сентябре 1888 года Симферопольский окружной суд выносит решение о продаже дома на Екатерининской улице и дворового места на удовлетворение долга, и покупатель нашёлся — дом купил Вильям Вильямович Друри, лекарь, статский советник. Жену звали Екатерина Алексеевна».

Скорее всего, это дочь Алексея Максимовича, и её муж, по сути, выкупил родительский дом своей супруги. 

Конец XIX века — доходный дом 

На фотографии начала XIX века видно, что особняк не просто восстановили, а достроили ему третий этаж. Он становится доходным домом, где наверху в аренду сдаются квартиры, а внизу — торговые залы. Надстроить ещё и четвертый этаж для своих перформансов хотели участники художественного кружка «Среда», сохранился рисунок их проекта. 

«Сеансы, модные в эпоху Серебряного века, это литературно-музыкальные театрализованные вечера, которые обычно шли всю ночь. Изюминкой их были живые картины, когда члены общества наряжались в какие-то костюмы и что-то изображали, декламировали, — рассказывает Степан Самошин. — Сохранилось описание такой живой картины: студия художника, у него портреты, статуи, но всё это живые люди определённым образом одетые: статуи сходят с пьедестала, портреты выходят из рам и начинают что-то говорить».

Одним из основателей этого кружка был известный в Севастополе фотограф Михаил Протопопов, в фондах музеев немало его открыток с видами города и портретов жителей, сделанных в фотоателье Протопопова. Так что до начала первой мировой в этом здании собирался творческий бомонд Севастополя. 

«По сведениям краеведа Чверткина, в ранний период в этом здании находились караимские магазинчики, кондитерская. Уже в период, когда владельцем был Друри, находилась здесь мастерская дамских шляп и модный магазин „Эсперанс“, ну, а верхние этажи сдавались в наём как квартиры. Здесь проживали и военные, и гражданские люди, одно время даже проживал будущий севастопольский градоначальник, капитан первого ранга Рогуля», — говорит Наталия Терещук. 

Первая мировая — большевистское подполье

Каждая эпоха наложила свой отпечаток на здание — о первой мировой напоминает мемориальная доска: в оккупированном немцами белом Крыму действовал подпольный большевистский комитет. Его участники собирались в том числе и в этом доме, здесь жил Александр Вапельник. 

Летом 1918 года он вернулся в родной Севастополь из Франции, где сражался в составе экспедиционного корпуса русской армии, да так самоотверженно, что получил орден Почётного легиона, высшую французскую награду. Выучил там язык, благодаря чему здесь начал вести агитационную революционную работу среди французских моряков. Вапельник хорошо знал и немецкий, потому общался и с солдатами германской армии — обсуждали политику и социал-демократические идеи. 

«По профессии портной, возможно, он там держал мастерскую, и под логичным предлогом зайти к портному-закройщику к нему приходили на эту квартиру, — рассказывает главный архивист отдела информации и использования документов Архива Севастополя Марина Соловьёва. — Под угрозой ареста, а эта угроза возникла в 1918 году в ноябре-месяце, когда белогвардейской контрразведке удалось раскрыть склад с оружием большевиков. Многие большевики оказались под угрозой ареста, и Вапельник убежал в Одессу. Там он работал с французскими частями, был арестован Врангелевской контрразведкой и расстрелян в 1919 году». 

В городском архиве хранится обоснование для установки на здании памятной плиты. 

Советская власть дом муниципализировала, никаких частных магазинчиков и лавок в нём не осталось. Здесь размещались контора экспорта хлебопродуктов, Дортранс с гаражом и автомастерской во дворе. Если бы не Великая Отечественная война, мы и сейчас могли бы любоваться трёхэтажным особняком XIX века. 

Восстановление после Великой Отечественной

Полуразрушенный, обгоревший после немецких обстрелов в 1942, к 1944 году он уже лежал в руинах. Если от соседнего здания — нынешнего дома №17 осталась хотя бы треть помещений, то процент сохранности этого комиссия оценила как равный нулю. Расчищать завалы здесь начали только в 1950 году, когда было принято решение, что именно на этом месте возведут новое здание Госбанка СССР. 

«Банк до революции находился в собственном здании на Нахимовском проспекте, и переулок назывался Банковским. В этом переулке сейчас главный вход театра имени Луначарского, — говорит Степан Самошин. — После войны, хотя здание сохранилось неплохо — там даже были оконные рамы, но его, как и все остальные здания по чётной стороне Нахимовского проспекта решили разобрать, чтобы продлить Приморский бульвар. И вот новое место было выбрано здесь, это было восстановление или, скажем так, новая постройка с использованием подвалов и фундамента стен дореволюционного здания».
«Первоначально планировали завершить строительство за 12 месяцев, — добавляет Марина Соловьева, — рассчитали таким образом, что на реализацию первого этапа строительства, то есть, расчистку этого участка, отведённого под строительство, от разрушений, расчистку подвалов отводилось 34 дня при условии, что каждый день будут работать по 30 человек. На расчистку подвалов, на возведение стен 1 этажа рассчитывали потратить тоже около 30 дней из расчёта, что занято будет на стройке около 50 человек». 

Но в итоге здание возводили пять лет: и рабочих рук не хватало, и с подвозом стройматериалов возникали задержки — Севастополь тогда весь был одной большой стройкой. После войны город решили восстанавливать по кварталам, и здесь запроектировали единое пространство, где рядом с банком находились бы жилые дома для его служащих и пожарная для быстрого спасения денег и ценностей в случае возгорания. 

«Вот здесь на схеме мы видим, как по образцу жилкомбината №1 оборудовали — со всех сторон ограниченную жилой застройкой внутридворовую территорию: хозяйственные постройки какие-то, сады, ясли, игровые площадки, клумбы, цветники, зоны отдыха, — Марина Соловьёва показывает проект квартала. — В итоге это не получилось. Получились два разных квартала, разделенные между собой улицей Мичурина». 

Торжественное здание без лишнего декора

Здание банка спроектировала Антонина Шувалова. Задачу ей поставили непростую: фасад должен быть торжественным, но архитектурных украшений минимум, чтобы соответствовал цитата: «высокому званию советского банка». Для проектирования спецпомещений архитектору надлежало использовать старые подвалы с толстыми стенами, сложенными из бутового камня, и учесть перепад высот на двух улицах: Ленина и Мокроусова, тогда она ещё называлась Таможенной. А при купцах Красильниковых и вовсе Адмиралтейской. 

«Участок сам по себе представляет сложность для строительства, — поясняет Марина Соловьёва. — Перепад высоты с севера на юг около 3 м, перепад высоты над уровнем моря с запада на восток — 2 метра. Кроме того, это здание должно было вписываться в общий ансамбль, а к этому времени уже сформировался общий архитектурный стиль улицы Ленина — классицизм с элементами сталинского ампира. Причем сталинский ампир в Севастополе не был таким монументальным, помпезным, как в Москве, Ленинграде, он был по-севастопольски домашний, уютный такой».
«У дома очень сложная форма. Он не прямоугольный, не круглый, это как бы сегмент окружности что ли, — уточняет Степан Самошин. — Он весь изгибается. Кроме того, у него сводчатый потолок, и всё это украшено лепниной. По периметру антресолей стоят колонны с ионическими капителями, и всё это выглядит так, как будто здесь не деньги должны считать, а звучать классическая музыка».

В некоторых документах можно прочитать, что Антонину Шувалову вдохновила колоннада Графской пристани, но Марина Соловьёва показывает первоначальный проект, где колонн на входе всего 4, а две наполовину вошли в стены, и у них нет венчающей части — капителей, а вместо массивного карниза, похожего на крышку фортепиано, — портик с гербом Советского Союза. 

«Заказчики отмечали: несмотря на то, что здание по объёму превысило в 1,5 раза запланированный объём строительства, у них вызвало недовольство маленькое помещение входа, вестибюля. Большой операционный зал соответствовал требованиям, кассовое операционное помещение соответствовало, — рассказывает Марина Соловьёва. — Общая площадь кабинета для руководителя банка около 34 кв. м, помещения для архива — около 34 кв. м, то есть они изначально позаботились о создании условий для сохранения своих документов». 

Понятно, что от старых интерьеров, которые можно увидеть на фотографиях 70-х-80-х, остались лишь фрагменты, и чудо, что они пережили украинский период, когда здание переходило от одного банка к другому. Сохранилось советское панно в столовой. Когда-то для коллектива Госбанка здесь готовили обеды, сейчас это уже просто комната приёма пищи. С пачками денег кассиры и инкассаторы уже не фотографируются, большинство советских несгораемых шкафов в хранилище стоят пустыми: такого объёма наличности сейчас нет. Ещё лет 10 развития современных технологий, говорят в банке, и молодёжь вообще не будет знать, как выглядят монеты и бумажные купюры. 

Наследие Шуваловой и Кумпана

Кроме фасадов здания банка и его интерьеров, Антонина Шувалова одновременно проектировала и соседний жилой дом. И здесь уже не придерживалась никаких строгих канонов. 

«В нём я, наоборот, вижу что-то женское: раковины, гирлянды провисающие, там красивые даже слуховые окна на чердаке, — говорит историк Степан Самошин. — Но особенная его изюминка, её видно с обратной стороны, со стороны Южной бухты — это круглые, как огромные циферблаты, окна подъездов. Замечательное здание, тоже стоит с использованием фундамента и даже, может быть, частично стен дореволюционного дома».

Вместе с мужем Павлом Кумпаном Антонина Шувалова работала над восстановлением Севастополя 12 лет: с 1946 по 1958 годы, и, возможно, трудилась бы и дальше, если бы не башня жилого дома для работников хлебокомбината по улице Пушкина. Архитекторам хотелось, чтобы она перекликалась со шпилем Матросского клуба.

«Очень красивое здание, но именно после его постройки они вынуждены были покинуть Севастополь, — констатирует Степан Самошин, — потому что основание этой башни выступает за красную линию, там до сих пор узкий тротуар, и вышел скандал. Даже всерьёз обсуждался вопрос сноса этой башни, разборка здания. К счастью, этого не произошло, но эти талантливые архитекторы покинули наш город». 

Как пишет профессор Московского архитектурного института и СевГУ Елена Овсянникова: «Однако, город, благодаря их настойчивости, приобрёл несравненный силуэт со стороны железнодорожного вокзала, при подъёме от него в центр». Антонина Шувалова и Павел Кумпан проектировали целый квартал между Центральным рынком и Комсомольским парком: и там тоже угловые башни. 

Автор величественного дома с колоннами и античным портиком на площади у Малахова кургана — тоже Антонина Алексеевна. Мы знаем, какие здания она спроектировала, но ничего неизвестно о том, как сложилась её судьба после отъезда из нашего города. У каждого из её домов свой неповторимый и легко узнаваемый облик, но такой богатой истории, как у здания на улице Ленина, нет. Ему повезло с биографией и репутацией, с жильцами и владельцами и самое главное, что сведения о них история для нас сохранила. 

Ольга Щирица, Виталий Козловский, Светлана Баева, Иван Фролов, Инна Худокормова   

Ctrl
Enter
Заметили ошЫбку?
Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter

Комментарии

Минимальная длина комментария - 50 знаков. комментарии модерируются
Информация
Для комментирования требуется
Комментариев еще нет. Вы можете стать первым!