От почтово-телеграфной конторы до современного почтамта
Все события XX века нашли отражение в истории Севастопольского почтамта. Более того, чем тяжелее было время, тем больше работы появлялось у телеграфистов, телефонистов и почтальонов. Здание на Большой Морской — одно из немногих в городе, которое не просто выстояло во время Великой Отечественной, но за минувшее столетие не утратило своего назначения.
«Вы, точки-тире телеграфные,
Ищите на стройках меня,
Сегодня не личное — главное,
А сводки рабочего дня».
Эту песню о комсомольских стройках Давид Тухманов написал в 1972 году, но её вполне можно посвятить и тем, кто восстанавливал советские города после войны. Для приехавших в Севастополь почтамт стал чуть ли не местом силы и той ниточкой, что связывала их с домом. По воспоминаниям архитектора Виктора Мелик-Парсаданова, в разрушенном городе невозможно было найти даже приличный пиджак, чтобы ходить на совещания, и родственники отправляли сюда посылку за посылкой: с одеждой, посудой, сладостями, сухофруктами… Почта, которая заработала уже через день после освобождения Севастополя — 11 мая 44-го, переживала подъём.
Здание почтамта на Большой Морской во время войны пострадало не сильно: на кадрах немецкой аэросъемки 1942 года видно, что у него сохранилась даже крыша с башенкой, хотя от соседних домов остались только стены. Уже 20 мая здесь открылся операционный зал, а само здание стало для горожан, переживших 22 месяца оккупации, островком надежды.
Система адресов в городе еще не была восстановлена, и встречи люди назначали здесь. Главпочтамт стал чуть ли не центром жизни послевоенного Севастополя. Одно время сюда приходили даже смотреть спектакли, и это, как получение вестей из дома — тоже работало на подъем морального духа.
В 1945 году на 3 этаже размещался театр имени Луначарского. Сейчас там кабинеты, и сложно представить, какой тогда была планировка. Скорее всего, какой-то просторный зал там был точно, потому что до установления советской власти наверху жил главный почтмейстер. Известно, что он устраивал приемы, а для них нужны были помещения.
Почтамт до революции
В июле 2024 года зданию исполнилось 110 лет. В общем-то, архитектурный стиль выдает его возраст. Асимметричный фасад, разные по форме окна, витражи (сейчас уже утраченные), арка над дверью, пятигранный балкон-эркер на два этажа, шатер в восточном стиле — всё это черты модерна, популярного в России в начале XX века. На деньги купца Пожарова по проекту архитектора-новатора Долина здание изначально строилось для почты и телеграфа и сохранило свое предназначение.
В фондах музея обороны Севастополя около 4 тысяч открыток всех исторических периодов, но больше всего — дореволюционных. Самая ранняя датирована 1906-м годом.
Москва, Большой Козихинский, дом Виноградова, Льву Михайловичу Горянскому: «Дорогой Лев Михайлович и милая мамочка! Вот мы и в Севастополе! Море великолепное — мы восхищены и очарованы им! Сегодня катались в лодке под парусом и купались в купальнях, что на письме изображены. Чувствуем себя превосходно. Коля и Лена. 6 июля 1908 года».
В Петербург Б. К. Мертваго:
«Поздравляем со Светлым Пасхальным Воскресением! Желаем здоровья и всего-всего лучшего! Любящий Константин Мертваго. 23 марта 1909 года».
Это городской голова пишет сыну-студенту Борису в Петербург. А вот уже 8 лет спустя из Петрограда летит в Севастополь открытка от другого молодого человека — кадета Дмитрия Миронова.
«Вот мой адрес: Петроград, Васильевский остров, морское училище кадет 6 роты. Вчера ходил провожать гардемарин: они уехали во Владивосток. Целую вас крепко-крепко. Любящий вас ваш внук».
Телеграфный аппарат стал музейным экспонатом
В начале XX века гражданским становится доступно военное изобретение — телеграф. И здесь на Большой Морской начинают принимать и отправлять телеграммы. И это настоящее ноу-хау, прорыв в сфере связи. Вот только даже века не пройдет, как профессия гражданского телеграфиста исчезнет — остались лишь военные и подразделения на крупных предприятиях и в правительстве, которые по-прежнему используют эти защищенные каналы связи.
Телеграфный аппарат, найденный в цоколе здания почтамта во время реконструкции 99 года, теперь музейный экспонат.
На первых аппаратах можно было развить скорость до 13 слов в минуту. Телеграфистами становились на курсах ДОСААФ, это был традиционный путь в профессию.
Зданию хоть и больше ста лет, но если бы житель Севастополя той эпохи попал сюда сейчас, то обнаружил бы в интерьере лишь один единственный знакомый элемент — метлахскую плитку у входа в операционные залы.
Главное, что она пережила не только Великую Отечественную войну, но и несколько реконструкций.
Почтальоны военной поры
Пик по объемам корреспонденции всегда приходился на сложные времена, говорят на почтамте: сумки у почтальонов тогда становились всё толще и тяжелее. Таким периодом, конечно, была и оборона Севастополя. Для защитников города почта стала жизненно важным объектом.
Начальник городского отдела НКВД, член комитета обороны Севастополя Константин Нефедов почти каждый день отправлял письма, почтовые карточки или телеграммы своей семье, которая уехала в эвакуацию в Аткарск. Это в Саратовской области. На всей корреспонденции штамп «просмотрено военной цензурой» — она проверяла почту даже главного чекиста города.
Из письма Нефедова супруге: «Квартиру нашу, наше гнездышко разбомбили проклятые гансы. Много они для севастопольцев напакостили, рвутся в город, но все же планы рушатся. Кое-что вы о нас слушаете по радио, кое-что читаете в газетах, но это только миллионная часть того, что нам приходится переживать. Тяжело, трудно, но это нас не угнетает, а наоборот воодушевляет на окончательный разгром фашистских разбойников. Сколько эти поганые звери не беснуются, а разбою же придет скоро конец. 25 июня 42 года».
Пройдет всего неделя, и Константин Нефедов погибнет на мысе Херсонес. Его семья останется в живых, но в Севастополь уже не вернется. Открытки той поры — тематические, воодушевляющие, и слова своим родным защитники города писали такие же оптимистичные.
«Вместе с добрыми соками весны в душу мою вливается сила, бодрость, желание бить врага до последней капли крови. Священную клятву быть храбрым и мужественным я выполняю. Будьте самоотверженными на трудовом фронте! От вас ждет фронт больше хлеба, мяса! Работайте, работайте и работайте! 23 марта 42 года».
Почтальоны, приносившие весточку от родных, становились близкими людьми. Так в тяжелейшие дни обороны весь город знал Капитолину Заруцкую. Разыскивая адресатов, она рисковала жизнью. «Закопченная, со слезящимися от дыма глазами, появлялась в штабах с радиограммами из Москвы» — напишут о ней потом в журнале «Работница». Самым страшным для Капитолины Ивановны были не бомбежки, а то, что она не сможет найти человека. Адрес на конверте уже не имел никакого значения, главное, чтобы отправитель указал, кому письмо. Дома в руинах, люди жили в погребах, подвалах, канализационных коллекторах, штольнях.
Хотя весной она уже получила осколочное ранение и после лечения вернулась к работе. Ей было 50. Была ли у нее семья, историкам неизвестно.
В трудовой книжке строчка: уволена 1 июля 42 года ввиду эвакуации предприятия –через 3 дня немцы уже полностью заняли город. Капитолина Ивановна осталась и пережила два долгих и страшных года оккупации. А в мае 44-го в числе первых вернулась на почтамт — расчищать завалы. Награждена медалью «За оборону Севастополя» — женщину-почтальона поставили в один ряд с теми, кто защищал город в бою и делал снаряды на заводах.
История сохранила и имя Александра Григорьева, хотя его фамилию установили уже после войны, в Балаклаве почтальона называли просто дядя Саша.
В 1974 году установили мемориальную доску с фамилиями севастопольских связистов, погибших во время войны. Хотя та же Капитолина Заруцкая, проработавшая на почте до 68 лет, достойна памятника. К тому, как работали связисты, телеграфисты, почтальоны военной поры лучше всего подходит наречие «самоотверженно» — эти люди, как никто другой, понимали ценность каждого слова.
Ольга Щирица, Виталий Козловский, Светлана Баева, Иван Фролов
