Город Адольфа Шеффера

Севастопольское метро

От Графской пристани до площади Захарова не на катере, а в вагоне метро. В любую погоду, за считанные минуты. Один из существующих на бумаге проектов Севастопольского метро принадлежит Адольфу Шефферу. Номер газеты, где был опубликован этот проект, хранится в городском архиве вместе с другими документами, которые Адольф Львович передал сюда сам.

Идею метро ещё в 30-е годы продвигал главный архитектор города Михаил Врангель. После войны начали говорить о том, что Севастополю нужна прочная связь с Северной стороной. Непростой ландшафт и городская застройка не позволяли расширять дороги, и проектировщики понимали: надо уходить под землю.

Шеффер настаивал именно на метро, потому что туннель для автомобилей повлечет изменение всей транспортной системы. Где сейчас в центре города найти место для развязки, которая станет въездом в эту подземную галерею? Метро же требует небольшого павильона для входа и площадки под парковку. Коллеги Адольфа Львовича вспоминают, как он переживал за облик Севастополя, какой пробивной силой обладал. Но для осуществления тяжелых, дорогостоящих проектов не хватало и ее. 

В память о Крымской войне

Жилые и общественные здания, памятники, мемориальные доски, обелиски — построенные с нуля и восстановленные после войны. В Севастополе, Крыму и других регионах России и Украины несколько сотен объектов авторства Адольфа Шеффера. 

Выпускник Московского архитектурного института, он приехал в наш город в 1950-м и довольно быстро понял, что никуда отсюда уже не уедет. 

Эта цитата из интервью 94-летнего архитектора. К сожалению, список того, что осуществить не удалось, не меньше, хотя были не только идеи, но даже разработанные проекты! Борис Шеффер вспоминает период, когда его отец занимался восстановлением памятников Крымской войны и хотел подчеркнуть ту роль, которую во время первой обороны сыграла Николаевская батарея, как раз на ее месте был разбит Приморский бульвар. 

Адольф Львович пытался пробить и восстановление мемориала на Камчатском люнете. В 1905 году к 50-летию обороны Севастополя здесь установили 23-метровую чугунную колонну на гранитном пьедестале, увенчанную медной пылающей бомбой. Проект памятника утвердил лично Николай II. Во время Великой Отечественной войны монумент был разрушен. Уцелел только знак памяти Истомина. 

Во время Крымской войны этот холм был ключевым пунктом осады Малахова кургана. Здесь 19 марта (по новому стилю) 1855 года ядром был убит контр-адмирал Владимир Истомин. Во время боев на Камчатском люнете каждый день погибали от 50 до 150 защитников Корабельной стороны. И после того, как в сентябре 1855 французы захватили люнет, была предрешена судьба и Малахова кургана, да и всего Севастополя.  

Сейчас на холме завершается строительство церкви в честь князя Александра Невского, но нигде ни слова нет о подвиге тех, кто 349 дней держал оборону, прикрывая с востока Малахов курган и 3-ий бастион. В личном архиве Шеффера сохранился и проект восстановления памятника адмиралу Лазареву с двумя вариантами его размещения. Архитектор предлагал рассмотреть не только место перед бывшими Лазаревскими казармами, где когда-то и стоял монумент, но и склон Южной бухты, обустроив там круглую смотровую площадку.  

При входе в Севастопольскую бухту флот хотел установить навигационные знаки с фонарями. Проект заказали Шефферу. В советское время он начертил их наподобие ростральных колонн в Петербурге, а уже в 2000-х переработал свои эскизы. 

Обелиск городу-герою мог стоять на площади Нахимова

Насколько важны для города военные мемориалы, Шеффер понимал как человек, переживший Великую Отечественную. Адольфу Львовичу Севастополь обязан и памятником, посвященным «витязям черноморских глубин», и триумфальной аркой, и обелиском городу-герою, который коротко именуют «Штык и парус».  

По условиям всесоюзного конкурса, обелиск должен был стоять рядом с Графской пристанью. И киевские архитекторы уже начали проектировать его, вписывая в прямоугольник площади. Единственным, кто выступил против такого расположения, был главный архитектор города той поры Алексей Баглей. Как член жюри он не мог участвовать сам и попросил Шеффера представить свой проект в противовес киевскому.

Идея паруса — от киевских коллег, но, по решению руководства Украинской ССР, дорабатывал форму обелиска и вписывал его в ландшафт с лестницей и подпорными стенами КрымНИИпроект. Адольф Львович пригласил в соавторы Станислава Чижа.  

А в последний момент, когда уже была готова опалубка вершины обелиска и рабочие собирались ее заливать, Шеффер уговорил их увеличить её ещё на 4 метра, чтобы памятник стал стройнее и величественнее. В итоге бетонные штык и парус взметнулись в небо на 60 метров. Мемориал торжественно открыли 3 ноября 1977 года — авторов и строителей торопили к 60-летию Октябрьской революции. 

Вместе со зданием Морского гидрофизического института, напоминающим корабль, получился ансамбль, на долгие годы определивший облик мыса. Это тоже проект Шеффера в стиле советского модернизма, возведенный на 9 лет раньше Штыка и паруса. А когда в 2000-е на берегу Артиллерийской бухты начали возводить многоэтажные гостиницы, да еще и с голубым остеклением, Шеффер первым начал писать обращения в органы власти и статьи в газеты, что они изуродуют морской фасад центра. 

Архитектурная школа

Это было поколение архитекторов, которые переживали не только за свои проекты — они мыслили в масштабах города. Во многих интервью Адольф Львович рассказывал, что, гуляя по Севастополю, здоровался со зданиями коллег — они были для него живыми.

Отец Лев Шеффер был кинорежиссером, работал сначала на Одесской кинофабрике, потом на московской киностудии «Совкино». Но его сына увлекла архитектура. И это, уверены родственники, влияние красавицы Одессы, где Адольф Львович родился.    

Адольф Львович был довольно аскетичным в быту. Это опять-таки закалка военного и послевоенного времени. Люди, поднимавшие Севастополь из руин, сами жили в суровых условиях — в 50-м году Адольфу Шефферу выделили маленький финский домик в районе нынешнего Синопского спуска. Сюда же из Кутаиси, где семья жила в эвакуации, он привез маму и супругу с маленьким сыном.

«Баглейфелева» башня

Но вернемся к книге с мировыми шедеврами зодчих, которая вдохновляла Шеффера. Так триумфальная арка — архитектор этого не скрывал — напоминает основание Эйфелевой башни. Зашитая в бетон, конечно, в меньшей степени, но когда рабочие Севморзавода монтировали металлическую конструкцию, арку называли в городе Баглейфелевой башней — по фамилии главного архитектора. Она появилась опять-таки благодаря конкурсу: к 200-летию Севастополя проектировщикам предложили создать 200 объектов, где бы нашла отражение история города. 

Символично то, что триумфальную арку установили на улице Генерала Мельника. Кондрат Мельник с апреля 44-го года командовал Приморской армией, которая освобождала Крым и Севастополь, а потом до конца войны обороняла черноморское побережье. В марте исполнится 125 лет со дня рождения Кондрата Семеновича. А в мае уходящего года была еще одна юбилейная дата — 50 лет с того дня, когда улица получила название в честь одного из освободителей города. 

Шеффер знал, что злые языки назвали арку калиткой в степи, и запроектировал рядом мемориальный парк в память обо всех павших защитниках Севастополя разных эпох. Золотой купол часовни должен был перекликаться с 4-метровым крестом, которым архитектор хотел увенчать триумфальную арку. Считал, что «крест станет оберегом нашего мужественного города, ведущего свою родословную от древнего Херсонеса». 

В несбывшееся канул и проект роддома, который планировалось возвести на улице Гоголя, ближе к площади Ушакова. 

Больше воздуха в здании Пассажа

«Вы могли бы кроме рынка ничего не создавать в городе и уже бы вошли в историю!» — однажды воскликнул архитектор Георгий Кузьминский, восхищенный зданием Пассажа.  Сейчас сложно поверить, что это был типовой проект, который Шеффер переработал так, что город может гордиться рынком. Адольф Львович раздвинул центральный пролет. Это было не столько архитектурное, сколько конструкторское решение, чтобы расстояние между колоннами было не 10 метров, а 20, чтобы в здании было больше воздуха. Но чтобы утвердить новый проект, пришлось ехать в столицу Украинской республики и дорабатывать уже там буквально на коленке — при подпольной поддержке всего киевского Гипрограда. 

В городском архиве хранится необычный документ: карта Севастополя, на которой Шеффер линиями соединил все знаковые места, и получился силуэт парящей птицы.

По словам Адольфа Шеффера, он видел в этом мистическую охранную сеть, распростертую над городом: «как гадание по линиям Божественной ладони». Чем больше он погружался в историю Севастополя, тем трепетнее к нему относился. В 89-м первым из севастопольцев он получил звание Заслуженного архитектора Украины и члена-корреспондента Академии архитектуры. Правда, есть какая-то злая ирония в том, что почетным гражданином города он так и не стал, хотя Союз архитекторов в свое время писал обоснование. Адольф Львович шутил, что сделал для Севастополя столько, что город уже можно переименовать в его честь. Причем многие объекты создал по собственной инициативе в свободное от работы в «Военморпроекте» время. И это в ту эпоху, когда еще не было компьютеров, и архитекторы всё чертили от руки. 

Ольга Щирица, Виталий Козловский, Светлана Баева, Иван Фролов, Инна Ермак