В Севастополе вспоминают начало второй героической обороны города

Война пришла в Севастополь почти на час раньше, чем в остальную большую страну. Но самих боевых действий в городской черте не было до конца октября. Мы расскажем о тех, кто в первых рядах встретил врага у стен города.

История 54-й береговой батареи

120 человек личного состава. Но в боях здесь принимало участие до 275-ти. Сюда также пришли бойцы из разрозненных подразделений из отступавших войск и от 80 до 100 местных жителей. Это район современной Николаевки. Именно здесь 85 лет назад прозвучали первые залпы обороны Севастополя. Вокруг самой батареи бойцы организовали хорошую сухопутную и противотанковую оборону. Война шла в Севастополь с севера. В 16:30 колонна врага была обнаружена, в 16:35 раздались первые залпы. В течение двух минут было выпущено 62 снаряда, через 20 минут батарея снова открыла огонь. Наши бойцы уничтожили несколько единиц бронетанковой техники, автоцистерн, колонну автомашин.

У командира батареи, лейтенанта Ивана Заики, было всего несколько минут, чтобы понять: это боевая тревога, а не учения. Он знал: противника нужно задержать, ведь если фашисты быстро пройдут 54-ю береговую батарею, то следующий рубеж будет ближе к Севастополю.

«Вопрос: Как вы думаете, Иван Заика понимал, что с залпов его батареи началась вторая оборона Севастополя? Или для него тогда, в моменте, это был просто бой? В своих воспоминаниях он писал о том, что перед началом боевых действий, со времени, когда батарея начала обустраиваться, он рассказывал личному составу о первой героической обороне Севастополя. И находил среди личного состава людей, которые были похожи на героев первой обороны. Например, Фёдора Заику, хотя все спрашивали, не родственник ли. Он говорил: «По крови нет, а по духу – да». Он находил человека, который был похож на Петра Кошку. Это Михаил Мороз или Морозов. «Без подготовки, воспитания личного состава, мы бы не продержались до конца», — говорит командир батареи. Если бы у нас не было той сплоченности, веры в друг друга, подготовки, то нас бы смяли в первые часы боя», — рассказывает заведующая отделом «История Великой Отечественной войны 1941-1945 гг.» Музея обороны Севастополя Ирина Агишева.

Только в районе 11 часов утра 31 октября противник впервые обнаружил батарею и обстрелял её тяжёлыми снарядами. Потерь не было. В 15 часов враг совершает налёт второй раз. 10 минут непрерывного огня. Самым сложным оказался день 2-го ноября. История ведения огня зафиксирована практически поминутно. Но больше всего известно время 17 часов 45 минут. Тогда с 54-й батареи была получена последняя радиограмма: «Связь кончаю! Батарея атакована и окружена! Прощайте!»

Больше на связь фортификационное сооружение не выходило: была уничтожена радиостанция. Но бой продолжался. К 18-ти часам батарея была полностью окружена. Но благодаря действиям красноармейцев и эту атаку удалось отбить. С наступлением темноты в живых осталось 40 артиллеристов. Эвакуироваться на шлюпках удалось 28-ми бойцам. На самой 54-й батарее остались лейтенант Заика и его подчиненные. Всего 12 человек. Они прикрывали отход шлюпок, открыв огонь по наступавшим на наши позиции фашистам. Вскоре немцы прекратили стрельбу. Лейтенант Заика отдал приказ группе прикрытия спускаться под обрыв, а одному бойцу, фамилия которого не установлена, остаться у пулемёта и прикрывать отход своих товарищей. Артиллеристы благополучно спустились под обрыв и, прижимаясь к берегу, отошли от батареи к северу метров на 500-600, как вдруг на батарее заработал пулемёт, затем ударили вражеские автоматы, раздались взрывы гранат. Через 2-3 минуты стрельба на батарее внезапно прекратилась.

Сегодня в самом городе-герое о подвиге Заики и его подчинённых помнят. Их имена высечены на мемориале героической обороны Севастополя 1941-1942 годов. А имя Ивана Заики — в списке почётных граждан города.

Курсанты под Бахчисараем: марш-бросок

Во время, когда 54-я батарея готовилась и делала свои первые залпы, курсанты Севастопольского военно-морского училища береговой обороны совершили примерно 35-километровый переход к Бахчисараю. На себе несли пулемёты, боеприпасы. Утром заняли оборону примерно в четырёх километрах юго-западнее Бахчисарая.

Училище выступило на боевые позиции в полном составе — 1171 человек: 4 стрелковые роты, минометная, пулемётная роты и трёхорудийная 76-мм батарея.

Курсант Мирошниченко вспоминал: «30 октября, после 35 км марш-броска, не отдыхая, мы вырыли индивидуальные окопы в полный рост на склонах высот. Получили дополнительные боеприпасы, сухой паёк и бутылки с зажигательной смесью».

Совсем молодые ребята. Большинству — 18-19 лет. Сегодня в этом возрасте получают дипломы колледжей, первые водительские права, защищают курсовые работы в университетах. В октябре 1941-го им выдавали боеприпасы.

Курсанты знали, что там, в районе Николаевки, Севастополь защищает Иван Заика — выпускник их училища. Конечно, это не могло их не мотивировать идти в бой.

30 октября курсантский батальон занимает рубеж примерно в четырёх километрах юго-западнее Бахчисарая. Бой начался на следующий день. Против них — пехота, артиллерия, авиация и танки. Противник превосходил численностью.

Они должны были стать офицерами. Но сначала им пришлось стать солдатами. 1 ноября 42-го они отбивали многочисленные атаки врага несмотря на тяжёлые потери. Удерживали рубеж. В помощь курсантскому батальону был послан 17-й батальон морской пехоты. Оба соединения в течение трёх суток отражали вражеские атаки и только к исходу дня 3 ноября начали отход в районе хутора Мекензи. Рассказывает Ирина Агишева, заведующая отделом «История Великой Отечественной войны 1941-1945 гг.» Музея обороны Севастополя:

«Если посмотреть, что происходило в течение этих шести дней, начиная с 29 октября, то мы убедимся в том, что курсанты были готовы. Если не на 100% с военной точки зрения, но на 100% с моральной точки зрения. И вот в истории этих шести дней есть такой пример, факт, об этом вспоминает будущий академик, а в 41-м году курсант Корнеев. Он говорит о том, что первого ноября в этой первой атаке был смертельно ранен курсант Гуров, но он упал вперед и в вытянутой руке у него была винтовка. Как будто штыком он хотел уничтожить ещё одного ненавистного врага».

История Нины Ониловой

Среди тех, кто оказался в Севастополе в первые недели обороны, была, среди прочих, одна 20-летняя девушка. Позже её назовут «дочерью Севастополя». Именно так, «Дочь Севастополя», называется очерк в книге «Сто рассказов о Крыме» Елены Криштоф — крымской писательницы и краеведа. Здесь Нина Онилова показана не просто как любимица защитников города, а как человек, который сознательно выбрал себе пример — Анку-пулемётчицу.

Нина Онилова не слышала первых залпов обороны Севастополя. Здесь она оказывается только в ноябре 1941-го. До войны она работала швеей и училась. А ещё осваивала пулемётное дело. Потом была оборона Одессы, во время которой Нина Онилова истребила сотни фашистов. В одном из боев получила ранение и была эвакуирована в тыл. После выздоровления добилась возвращения на фронт, в составе Приморской армии оказалась уже под Севастополем.

Алексей Ильичев, старший научный сотрудник «История Великой Отечественной войны 1941-1945 гг.» Музея обороны Севастополя:

«Почему именно Онилова стала для Севастополя настолько важным образом?

Что в истории Нины Ониловой больше всего говорит о женщине, которой пришлось стать солдатом? Почему именно Нина Онилова стала для Севастополя не просто героиней, а образом — «дочерью Севастополя».

Хорошо сыграл бой 23 ноября 1941 года, когда её позиция была укрыта в проломе скалы. Он был хорошо замаскирован. То есть со стороны было практически не видно. Противник начал наступление, понятное дело, Нина выбрала дистанцию, открыла огонь. А второму номеру пришлось уйти, потому что был уничтожен рядом пулемётный расчёт наш, и он отправился заменить их во время боя. Подошла вражеская техника. В воспоминаниях говорится, что танки, но, судя по описанию, это были штурмовые орудия немецкие. И вот одно из штурмовых орудий открыло огонь по её укрытию, она успела выбраться. Не потеряла самообладания, взяла бутылки с зажигательной смесью, забросала эту единицу техники противника. Потом поняла, что противник начал её обходить, подошёл к позиции, вошёл в мёртвую зону, где пулемёт просто уже не может их достать. Тогда она, не растерявшись, взяла гранаты, забросала противника гранатами и продолжала бой, пока не получила очередную контузию и не потеряла сознания. Но при этом после боя, по воспоминаниям, и как было указано в наградном листе на орден Красного Знамени, она уничтожила в своём участке 100 фашистов.

1 марта 1942 года, выполняя боевой приказ, Нина Онилова была смертельно ранена. От полученного в бою ранения скончалась в ночь на 8 марта 1942 года. Всё произошло в штольнях, где располагался госпиталь.

Елена Криштоф пишет: «Приехал попрощаться с Ониловой генерал Петров, командовавший Приморской армией. Собственно говоря, приехал он, может быть, не попрощаться, а повлиять на медицинский персонал своим присутствием: а вдруг да сотворят чудо? Но чуда сотворить было нельзя, и нельзя было без слёз смотреть, как жизнь уходит из маленького тела».

История Александра Хамадана

Но первым писал о храброй пулемётчице фронтовой журналист Александр Хамадан. Он дважды встречался с Ниной Ониловой, и два его очерка о её жизни вошли в сборник «Севастопольцы». Первой книге о героической обороне города в Великую Отечественную войну.

Хамадан рвался в осаждённый Севастополь в конце 1941-го — начале 1942-го. По паспорту Александр Файнгар. Несмотря на все существующие риски, он добивался этой командировки. Военный корреспондент ТАСС оказался в осаждённом городе, где не только писал о советских людях, но и сам защищал город.

Ирина Агишева, заведующая отделом «История Великой Отечественной войны 1941-1945 гг.» Музея обороны Севастополя:

«Он всегда писал свои репортажи, находясь на переднем крае боевых действий. Без оружия это было бы достаточно сложно. Это во-первых. А во-вторых, Алексей Сурков, который писал о военных журналистах периода Великой Отечественной войны, не даром говорил, что:

«Твоя большая правда вела нас за собой.

Читатель твой и автор ходили вместе в бой».

Так что я не могу вам документально подтвердить, потому что у меня нет военного билета, нет документа на выдачу оружия. Но, тем не менее, я утверждаю, что личное оружие — это пистолет или револьвер, у Александра Хамадана, конечно же, был».

В осаждённом городе у Хамадана не было кабинета, где он мог бы писать. Его рабочим местом были окопы и госпитали. В свои репортажи и очерки он вложил свою душу, преданного севастопольского солдата, мужественного человека, разделившего со многими из своих героев их судьбу.

У нас есть улица Петрова, есть улица Богданова, есть улица Ониловой. То есть мы не забыли. Севастопольцы, Севастополь в целом не забыл о тех людях, о которых писал Хамадан. А он, наверное, на это и надеялся. И, конечно, у нас очень большая коллекция документов, фотографий Хамадана, которые были переданы сначала его сыном Алексеем, а потом и его женой. Достаточно много документов, которые рассказывают о том, что сделал за свои 34 года Хамадан. Где он был, где он работал. Это же Россия, Германия, Харбин, Средняя Азия, Китай, Япония. 34 года и такой огромный архивный массив. Человек, действительно, выполнил свое предназначение здесь на земле. О котором, собственно говоря, и мечтал.

Он был писателем, журналистом, дипломатом. Казалось бы, за свои недолгие 34 года он прожил не одну жизнь. Его биограф Людмила Руднева говорила, что «он всегда в пути».

Сегодня никто не знает, где именно могила летописца второй севастопольской обороны. На ней нельзя поставить памятник. Но память о светлом подвиге журналиста Александра Хамадана живёт.

Сегодня мы знаем точное время начала второй героической обороны Севастополя — 16 часов 35 минут. Но история редко начинается с одной секунды. За первым выстрелом 54-й батареи под командованием Ивана Заики были бои курсантов. За ними — судьба Нины Ониловой, о которой после напишет Александр Хамадан. Все эти четыре разные, казалось бы, истории на самом деле связаны... И объединяют их 250 дней ожесточённой борьбы за свободу.

Ольга Чернецкая, Александр Дементьев, Инна Ермак, Сергей Симкин, Антон Ряжских. ГТРК «Севастополь»