Но какие корабли наносили самый значительный урон военно-морским силам нацистской Германии? И могла ли отечественная техника эффективно противостоять военной машине Третьего рейха? Об этом в репортаже из цикла «Оружие Победы».

«У нас было две бригады торпедных катеров, которые действовали на коммуникациях врага. Ну вот этот, по нему можно понять, что вообще такое торпедный катер. Во-первых, это скорость до 50 узлов, то есть около 90 километров в час. Второе — это две торпеды. Здесь не очень большой калибр, 450 мм. Но представьте, скорость плюс скорость торпеды 45 узлов. Это при правильной постановке задачи наносило непоправимый урон врагу. То есть утопить можно было спокойно любой транспорт, который попадался на пути таких торпедных катеров», — рассказывает экскурсовод Музея обороны Севастополя Александр Куць.

Торпедные катера были самым массовым классом кораблей советских военно-морских сил. С 1928 по 1945 года отечественная промышленность ввела в строй больше 500 единиц такой техники. Катера играли большую роль на протяжении всей войны, но особенно эффективны оказались во время Крымской наступательной операции. Одну из бригад перебросили в Каркинитский залив. Моряки атаковали противника «клещами» — одни со стороны Ялты, другие — от Евпатории.

Вообще, в середине ХХ века Советский Союз имел на Чёрном море хорошо оснащённый для того времени флот — больше 150 кораблей, судов и подводных лодок.

Конечно, максимальный урон противнику наносили линкоры, крейсеры и эсминцы. Например, крейсер «Молотов», артиллерийское орудие которого сейчас хранится на Сапун-горе, вёл обстрел немецких войск, поддерживал наши позиции, занимался транспортировкой грузов. Только за годы войны он прошёл более 11,5 тысяч миль.

Лёгкий крейсер «Молотов» к началу войны был новейшей морской разработкой. На ходовых испытаниях он показал лучшие для кораблей своего класса скоростные показатели — почти 36,5 узла. На борту была установлена первая и тогда единственная на всём ВМФ радиолокационная станция «Редут», которая использовалась для обнаружения самолётов. Флагманом Черноморского флота был линкор «Севастополь», до 1943 года он назывался «Парижская коммуна». В период Великой Отечественной этот корабль совершил 15 боевых походов, провел 126 стрельб главным калибром, сбил три самолёта. Всего же, по оценкам историков, Черноморский флот потопил или повредил около 500 судов противника. Кроме того, уничтожил значительное количество береговых опорных пунктов, живой силы и военной техники. Обеспечил перевозку морем почти двух миллионов человек.

«Сосредоточение кораблей и решение военных задач с обеих сторон было максимально большое именно на Чёрном море. Поэтому, если брать соотношение площадей боевых действий, то на Чёрном море они были самыми интенсивными», — пояснил заведующий филиалом ЦВММ «Музей Черноморского флота» Владимир Клюев.

«Не было бы Черноморского флота, не было бы ни Севастополя, не было бы частично Крыма, не было бы Кавказа. И, как это ни странно прозвучит, не было бы такого героического освобождения Севастополя в 1944 году. Тот есть без флота не было бы ничего», — заявил экскурсовод Музея обороны Севастополя Александр Куць.

Война всегда ускоряет технологический и производственный процесс. После Второй Мировой ведущие державы сделали ставку на строительство суперкораблей — тяжёлых ракетных подводных крейсеров и авианосцев. Но даже они не могут гарантировать безоговорочное превосходство на море с тех пор, как в мире началось массовое производство противокорабельных ракет.

Миф о неуязвимости огромных кораблей был развеян ещё в 1952 году. В ходе испытаний первой советской авиационной противокорабельной ракеты бы потоплен крейсер «Красный Кавказ». После попадания снаряда корабль длиной почти 170 метров разломился пополам и через несколько минут скрылся под водой.

Новый вызов современности — беспилотные надводные катера и подводные аппараты. В России сегодня ведутся разработки как по их производству, так и по противодействию вражеской технике. В то же время с верфей сходят военные корабли самых разных классов. Эксперты считают, что боеспособность и эффективность современного флота зависит от его многофункциональности. Ещё один вопрос, который не теряет актуальности со времён Великой Отечественной войны — подготовка кадров для предприятий военно-промышленного комплекса и военно-морского флота.

«На мой субъективный взгляд, оружие Победы — это не только железо: танки, самолёты, пушки. Это прежде всего люди, которые ковали эту Победу и на фронте, и в тылу, и в медучреждениях. Даже дети, которые стояли у станков сутками. Это тоже наше оружие Победы». — пояснил экскурсовод Музея обороны Севастополя Александр Куць.

В годы Великой Отечественной войны за боевые заслуги 18 кораблям, частям и соединениям Черноморского флота было присвоено гвардейское звание. 59 награждены орденами Красного Знамени. Тысячи черноморцев получили ордена и медали, свыше 200 удостоены звания Героя Советского Союза. Отвага, доблесть и самоотверженный труд — то, что объединяло жителей страны на протяжении многих веков, сохраняется и в наши дни.

Дмитрий Туркин, Эдуард Новожилов, Александр Дементьев «Вести Севастополь»

Юной фигуристке из Симферополя Еве Семашовой всего семь лет, спортом она занимается уже половину своей жизни. Тренировки — шесть раз в неделю плюс занятия в школе. Девочка рассказывает, что справляется с нагрузкой и всё успевает.

«Сначала я хожу в школу, потом иду на тренировки, меня пораньше забирают. У меня либо подкат, либо дуплет, а потом обычные тренировки — лёд, хореография, ОФП. Потом я ещё со старшими иду на хореографию», — поделилась Ева Семашова

Начинать учиться кататься на коньках можно в любом возрасте, говорят специалисты. Для профессионального спорта оптимальный старт — от трёх до пяти лет. Как правило, фигурное катание выбирают девочки, но есть и исключения.

Фигурное катание — один из самых распространенных видов спорта в нашей стране. Но в Севастополе первые большие соревнования провели только в прошлом году, после завершения строительства ледовой арены имени Бориса Михайлова. Тогда участие в них приняли семьдесят человек, сейчас уже сто фигуристов из городов Крымского полуострова и гости из Анапы. На лёд вышли как профессионалы со спортивными разрядами, так и новички.

«Мы стараемся развивать и охватывать максимальное количество желающих детей несмотря на то, что кто-то поздно пришёл в спорт по каким-то причинам, не катался раньше. И вот у нас есть программа „Любители“. Которые выступают тоже в номинациях на медали — бронза, серебро, золото», — заявил Муслим Сеттаров, ответственный секретарь федерации фигурного катания Севастополя.

Организаторы надеются, что соревнования в честь Дня Победы станут традицией. А интерес севастопольцев к фигурному катанию будет расти, ведь недавно в городе открылась ещё одна ледовая арена.

Дмитрий Туркин, Денис Прошин. Вести Севастополь.

О жизни и подвигах севастопольских подпольщиков смотрите специальный репортаж Анны Кувшиновой.

Июнь 1942 года. Третий штурм города. Самый массированный. Кратное превосходство сил и абсолютное господство в воздухе немецкой авиации сломили сопротивление Красной армии. К 12 числу фашисты преодолели последние рубежи обороны.

Официально оборона длилась 250 дней. Но сумевшие пережить бомбардировки и артобстрелы севастопольцы продолжали сопротивление, даже когда город был оккупирован фашистами. В морских портах, на заводах и гражданских предприятиях начали формироваться подпольные группировки. Участником одной из них стал Александр Мякота, на тот момент механик судоремонтного предприятия «Верфь».

Март 1943 года. Разрозненные группировки объединяются в одну. Так появляется Коммунистическая подпольная организация в тылу немцев. Клятву на верность КПОВТН — такая сложная у нее аббревиатура — Александр Мякота дал в числе первых. Его историю в одном из интервью рассказала внучатая племянница Анна Селиванова.

«Ему было поручено заряжать аккумуляторы для радиоприёмников, что было тоже связанно с большой опасностью для жизни. Ему было поручено ремонтировать имевшиеся в наличии радиоприёмники. Вся его деятельность была заключена в том, в чём он и работал на своей основной работе в военно-морском порту», — говорит внучатая племянница участника Севастопольского подполья в годы Великой Отечественной войны Александра Мякоты, Анна Селиванова.

Александр Сергеевич помог собрать радиоприёмник и печатную машинку, принимал участие в диверсиях и саботаже. Распространял, как и многие, листовки и газету «За Родину». Но, помимо этого, изготавливал из недрагоценных сплавов перстни с гравировкой полуострова и надписью «Крым» на немецком. Украшения эти дарили немецким офицерам, чтобы раздобыть нужную информацию.

«В нашей семье хранилась тетрадь с его конспектами, различными зарисовками, чертежами, планами, схемами. И в этой тетрадке после предвоенного времени на удивление нами была обнаружена запись, датированная 12 февраля 1944 года. Это разгар оккупации, — рассказывает внучатая племянница участника Севастопольского подполья в годы Великой Отечественной войны Александра Мякоты, Анна Селиванова. — И он пишет: „Моя новая затея!“ И далее он конспектирует книгу профессора-стоматолога Гоффмана об изготовлении зубных коронок. То есть ещё одно применение вот такого ювелирного мастерства, глубокого интереса. Сложно говорить сегодня, 80 лет спустя, и мы знаем, что история не терпит сослагательного наклонения, но я думаю, что это был человек не просто увлечённый, не просто талантливый, но и тот, кто щедро делится своими знаниями, навыками с окружающими людьми».

Личные вещи, инструменты и даже старинный шкаф с росчерком Александра Мякоты семья передала в Музей обороны — отдел севастопольского подполья.

Музей расположен в доме Ревякиных, где в 43-44 годах обычные горожане создавали вещи, помогавшие приближать Победу.

«Говорит Москва! Последний час. Успешное наступление наших войск в районе южнее Ладожского озера. И прорыв блокады Ленинграда! Наши войска в течении семи дней напряжённых боёв преодолевает исключительно упорное сопротивление противника. Заняли город Шлиссельбург. Войска Волховского и Ленинградского фронтов 18 января соединились и тем самым прорвали блокаду Ленинграда!».

В этой маленькой комнате, вырытой и оборудованной под полом в кухне, стоял радиоприёмник. Передать сведения на большую землю было невозможно — Севастополь находился в полной информационной блокаде. Подпольщики тайно принимали сигнал из столицы. Фронтовые сводки записывали сразу несколько человек, а потом сверяли, чтобы ничего не пропустить.

В составе подпольной организации было прежде всего очень много простых жителей Севастополя. Женщин-домохозяек, рабочих морского порта, железной дороги. Было много и тех, кто защищал Севастополь в период его 250-дневной героической обороны. И здесь, оставшись в плену. Кто-то бежал из этого плена, а кто-то продолжал официально в нём находится, но вёл скрытную вот такую, запрещённую с точки зрения немецкого порядка, антифашистскую работу.

Информацию, полученную от Совинформбюро через радио, подпольщики переносили на листовки и в газету. За ночь удавалось отпечатать до 70 экземпляров.

«В специальные рамки для литер шрифта помещался с помощью зеркала текст листовки. Сейчас здесь эти рамки отсутствуют. Сверху клали чистый лист бумаги, накрывался он чёрной плотной тканью и сверху это прокатывали валиком вручную. Получался оттиск текстов. Именно так создавались листовки», — пояснил научный сотрудник отдела «История Великой Отечественной войны» Музея обороны Севастополя Алексей Степанов.

Газету «За Родину» начали выпускать в июле 1943 года — 2-3 раза в месяц тиражом от 200 до 500 экземпляров. Её отпечатывали таким же методом, как и листовки. Типографский шрифт подпольщики выменивали на самогон у гитлеровцев. Литеры нужны были якобы для грузил на удочки местным рыбакам — фашисты верили.

«Кроме того, рискуя своей жизнью, шрифт из немецкой типографии выносила наборщица Евгения Захарова. Эта молодая девушка днём работала в немецкой типографии, а ночью печатала газеты и листовки для КПОВТН. Она выносила литеры в своих волосах. В своей густой чёрной косе. И именно от Евгении Захаровой многие подпольщики получали основную часть листовок и газет для их дальнейшего распространения в городе», — говорит научный сотрудник отдела истории Великой Отечественной войны Музея обороны Севастополя Алексей Степанов.

Тогда оставшиеся в тылу врага севастопольцы были способны, казалось бы, на невозможное. Например, руководитель организации Василий Ревякин провел электричество, необходимое для приёмника, подключившись к соседнему дому, где жили фашисты.

«В нашей экспозиции представлена часть ствола акации. Ревякин ручными инструментами проштробил здесь такую линию отверстия и провёл через неё электропровод», — сообщил научный сотрудник отдела истории Великой Отечественной войны Музея обороны Севастополя Алексей Степанов.

В составе подпольной организации было около 200 человек. 15-летние подростки, молодёжь, люди в возрасте. Во главе стоял 25-летний Василий Ревякин. Уроженец Саратовской области, участник боёв на берегах рек Прут и Днестр, защитник Одессы и Севастополя, пленённый фашистами на мысе Херсонес, но сумевший сбежать. Позже он смог получить документы. Легализация дала возможность работать в школе.

«Конечной целью программы и устава КПОВТН — главного программного документа Севастопольской подпольной организации, который был принят 19 марта 1943 года, была организация масштабного вооружённого восстания. На случай десанта Красной армии близ Севастополя, — рассказывает научный сотрудник отдела истории Великой Отечественной войны Музея обороны Севастополя Алексей Степанов. — Подпольщики должны были оказывать вооружённое сопротивление гитлеровцам и всевозможными действиями помогать Красной армии освобождать Севастополь».

За информацию о подпольщиках фашисты предлагали крупные суммы и хорошие условия жизни. Проводили задержания, допросы, казни. Но ни один севастополец их не выдал. А в 1944 году организацию сдал поляк, ранее спасённый из плена, он добровольно помогал подполью. Страх, шантаж или корысть — о его настоящих мотивах неизвестно. Но сообщенных им данных хватило. Так начались массовые задержания участников КПОВТН. Свидетельницей одного такого рейда стала Лидия Салехова, заставшая войну ещё совсем ребёнком. В воспоминаниях сохранился момент, когда фашисты подъехали к дому Любови Мисюты.

«Я дружила с её сестрой младшей Лидией Мисютой. У них всегда было открыто окно, всегда патефон играл и на всю улицу песни Утёсова. Я вспоминаю, что подъехала машина немецкая. Оттуда вышли два немца, — говорит жительница осаждённого Севастополя Лидия Салхова. — Любу забрали и поехали дальше. Но соседи мне рассказывали, что нескольких подпольщиков тоже арестовывали вот точно также, возя с собой Ревякина. А чтобы люди думали, что он сам предаёт, естественно. Но это была неправда конечно».

И об этом севастопольцы знали. Как и о том, чем занимаются подпольщики. Вступить в ряды было непросто. Но помочь хотели все, даже дети.

«Слухи ходили, мы же находили эти самые листовки и переписывали по ночам и дальше разбрасывали их, — заявила жительница осаждённого Севастополя Лидия Салхова. — Я вспоминаю свою бабушку двоюродную. Которая, когда наши налетали, она выходила на улицу: „Ванечки, милые, бейте их гадов!“. Ну это вот общее настроение было такое вот, конечно, в Севастополе».

Основное ядро КПОВТН было разгромлено в марте 1944 года. Тогда фашисты задержали Василия Ревякина и его супругу — 19-летнюю Лидию Нефёдову. Она находилась на последних месяцах беременности. А вместе с ними ещё около 60 подпольщиков. Желающие поскорее освободить родной город и всю страну, отдавшие всё ради общего дела, они совсем немного не дожили до дня, когда Красная армия отвоевала Севастополь.

14 апреля 1944 года после допросов и пыток фашисты вывезли севастопольских подпольщиков в район Юхариной балки, где расстреляли. Могилой для 18 человек стала воронка от разорвавшейся бомбы. Спустя всего три недели после этого Москва салютовала Севастополю. Он уже был полностью освобождён от немецких захватчиков. Тела героев, которые отдали жизни в борьбе с врагом в его же тылу нашли почти сразу после возвращения города под контроль Красной армии. Погибших перезахоронили со всеми почестями на кладбище Коммунаров. Здесь же, на месте гибели уже в середине 60-х годов установили памятный знак.

Теперь память о героях подполья запечатлена не только в камне — севастопольцы передают её из поколения в поколение. Так в семье Александра Мякоты есть своя маленькая традиция: при посещении братской могилы две гвоздики оставлять отдельно, за главным фасадом мемориала.

«Не только перед 9 мая, но и в другие дни мы вспоминаем о нём, мы помним его. И, нам кажется, даже, что мы были с ним знакомы почему-то. Потому что наша бабушка всё время о нём рассказывала. Для него было большой потерей его расстрел, его гибель. И вот уже здесь, на кладбище Коммунаров, мы от неё знаем примерное место, где были захоронены останки Александра Сергеевича Мякоты. И в том месте бабушка всегда отдельно клала цветы, потом это делала и делает моя мама. Сейчас это делаю я уже много лет и я уверена, что эта традиция будет передана дальше, уже следующему севастопольскому поколению — моим детям», — рассказала внучатая племянница участника Севастопольского подполья в годы Великой Отечественной войны Александра Мякоты Анна Селиванова.

С любовью и горечью о Ревякине рассказывает его племянница — Нина Павловна Ника. Потомки Василия Дмитриевича перебрались в Севастополь после войны. И поколениями трудились на благо города, за который он отдал жизнь.

«А дядю… я очень жалею, что я его не обняла ни разу и не поцеловала. Мне очень жаль», — говорит племянница руководителя Севастопольского подполья в годы Великой Отечественной войны Василия Ревякина, Нина Ника.

Василий Дмитриевич стал героем, на примере которого выросло уже не одно поколение. По его стопам в том числе пошёл внучатый племянник.

«Дядю расстреляли — он не дожил неделю до 26 лет. А сын наш повторил подвиг дедушки своего — Василия Дмитриевича. В 1998 году он служил недалеко от Анапы и спас военную технику горевшую и экипаж. И погиб при исполнении служебного долга. Он не дожил месяц до своего 26-летия. Но невестка привезла сюда в Севастополь. Весь полк был на похоронах», — вспоминает племянница руководителя Севастопольского подполья в годы Великой Отечественной войны Василия Ревякина, Нина Ника.

Севастопольцы приближали Победу, как могли. Продолжали бой в тылу врага. Выживали и ждали день, когда родная земля загудит от приближения Красной армии. Чтобы после восстановить белый город у Чёрного моря. И вечно хранить память о тех, кто отдал жизнь за мирное небо.

Анна Кувшинова, Виталий Козловский, Эдуард Новожилов, Александр Дементьев, Никита Фролов «Вести Севастополь»

Ростислав Колмагоров отправился снимать об этом репортаж, но так и не смог оседлать коня.

Наездники, одетые в форму времён Великой Отечественной войны, строятся колонной для торжественного шествия. Конный пробег — в память о тех, кто защищал и освобождал Севастополь, стоя на этих рубежах.

«Здесь шли ожесточенные бои в этих местах. И вот долина Кара-Коба — здесь шла оборона Севастополя, — рассказала заведующая ветеринарным пунктом „Терновский“ Ольга Маркеева. — Здесь погибло очень много наших солдат, которые защищали эту землю. А после того, как немцы заняли Севастополь — сюда свозили и расстреливали наших пленных».

Тогда, в дни Великой Отечественной, по этим тропам тянули артиллерию, везли снаряды и провизию фронтовые лошади. Техника не везде могла пройти — а животные были в своей стихии.

Специфика съёмок любого телевизионного репортажа в том, что практически сразу всё идёт вразрез с планом. А план был очевидный — оседлать коня и записать «стендап». Но сегодня у нас в программе конь железный. Осваиваем электрический мопед. А всё для того, чтобы сделать для репортажа эти красивые кадры. Снять грациозных животных на фоне майской природы.

«И вот момент, который не все люди видят в живую. Лошадь вспотела — и такое впечатление, что она мыльная. А на самом деле, это просто лошадиный пот, видно вот, насколько она устала, пройдя свой путь», — говорит Анна Гайворонская.

12 наездников останавливаются на привал, напоить лошадей.

Участники конного пробега прошли восемь километров горных и просёлочных дорог. Здесь, в отдалении от брусчатки площадей, знамён и военных оркестров происходит совершенно иное осмысление Дня Победы.

Большая журналистская удача нашла нас здесь, в этом поле. Так уж случилось, что оседлать коня сегодня не вышло, но мы едем за рулём «Победы». Как ещё можно лучше проводить День Победы, как не здесь?

Есть красивая легенда — что когда эту машину представили товарищу Сталину — она ему понравилась. Он спросил: «А почём будет Родина для народа»? Так решили назвать «Победа» — потому что победа уж точно далась слишком большой ценой.

Эта машина — семейная реликвия виноделов из Терновки. Она участвовала в пробегах и парадах на 9 мая, подвозила ветеранов на День Победы. Сейчас редко выезжает из гаража. Но ждёт, чтобы снова занять место в парадном строю.

Ростислав Колмагоров, Александр Попов, «Вести Севастополь»

О том, как простота и надёжность конструкторских решений спасали жизни на фронте — в репортаже из цикла «Оружие Победы».

Винтовка Мосина, разработанная ещё при царской России Сергеем Мосиным, встала на вооружение императорской армии в 1891 году. Конструктор нашёл простые и адекватные решения сложнейших для своего времени технических задач. Для винтовки он изготовил блестящий по конструктивной простоте и эксплуатационной надёжности поворотный продольно-скользящий затвор. При его запирании взводился курок, затем стрелок нажимал на спусковой крючок. Чистка затвора не представляла сложности для простого пехотинца: он не имел винтов и легко разбирался без отвёртки.

«Неподготовленный солдат, получая винтовку, придя из любой глухой деревни в течение нескольких минут понимал как с ней обращаться как с ней вести бой. То есть очень хорошее и надёжное оружие», — говорит хранитель музейной техники Музея героической обороны и освобождения Севастополя Юрий Галактионов.

Надёжная «трёхлинейка», так называли винтовку по калибру ствола, составлявшего три линии — это мера длины в империи, сыграла роль во время Великой Отечественной войны. В тяжелейший 1941 год, с учётом потерь оружия при отступлении, Государственный комитет обороны распорядился резко нарастить выпуск «мосинки» в Ижевске и запустить его вновь на других оружейных заводах. Одновременно проходила и небольшая модернизация винтовки. Например, в 1944 году был изготовлен укороченный карабин с откидным штыком.

В годы войны заводчане отправили на фронт свыше шести миллионов трёхлинеек. В руках опытного солдата «мосинка» была очень серьёзным средством поражения. Благодаря хорошим баллистическим качествам она уверенно поражала врага на дистанциях в сотни метров, а на близких расстояниях могла пробивать достаточно прочные преграды.

Пробивал путь к Победе и легендарный «дегтярь». Такое прозвище у солдат Красной армии получил пулемёт Дегтярёва ПД-27. Он был принят на вооружение в 1927-м.

«Это один из первых советских ручных пулемётов. Точно также он изготавливался под классический винтовочный патрон 7,62×54 мм. Обратите внимание на его характерный признак, который можно увидеть в фильмах про ВОВ и в хронике ВОВ. По этому диску на 47 патронов всегда можно определить, что у вас находится пулемёт Дегтярёва», — пояснил хранитель музейной техники Музея героической обороны и освобождения Севастополя Юрий Галактионов.

Несмотря на довольно высокий темп стрельбы — до 600 выстрелов в минуту, работать с пулемёта было гораздо удобнее короткими очередями, что помогало избежать быстрого перегрева ствола. Максимальная дальность ведения огня достигала 2,5 километра. Пулемёт изначально разрабатывался для стрельбы из положения лёжа или из-за укрытия. Но чтобы стрелять с руки, а ПД-27 весил 12 килограммов в снаряжённом состоянии, необходимо было браться только за сошки.

«Нахождение затвора в нижней части вносило свои причины как держать пулемёт. Если ты держишь руку внизу — в этом месте ходит затвор, соответственно отбивает руку. Поэтому пулемётчик держал в наступлении в такой позиции — за сошки», — рассказал хранитель музейной техники Музея героической обороны и освобождения Севастополя Юрий Галактионов.

Несмотря на некоторые нарекания бойцов, пулемёт прошел всю Великую отечественную войну, от пограничных боев в июне 1941 года до штурма Берлина в мае 1945-го, и стал легендарным, культовым, и узнаваемым оружием Победы. Как и винтовка «Мосина», которая спустя 100 лет после выпуска, остаётся не просто музейным экспонатом, а живым символом мужества, технической мысли и солдатской стойкости.

«Дегтярь» и «мосинка» — не только оружие эпохи, но и немые свидетели подвига, выкованного в цехах и на полях сражений.

Алексей Шкуратов, Денис Прошин, Вадим Яшин «Вести Севастополь»

Усмань — это старый купеческий город в Липецкой области. Тихие улицы, хорошо сохранившаяся в центре историческая застройка. До моря — 1000 километров. Но именно здесь в 1918 году родился человек, который стал легендой Черноморского флота. Виктор Иванович Великий — корабельный офицер, капитал первого ранга, Герой Советского Союза. Его знают те, кто разбирается во флоте по-настоящему. В 1943-м году старший лейтенант Великий командовал отрядом бронекатеров — это такие маленькие, но очень живучие корабли. Их называли «речными танками». И вот ночь со второго на третье ноября. Керченский пролив. Немцы ведут шквальный огонь, море штормит, задача любой ценой переправить десант на захваченный врагом берег. Великий не дрогнул. Его катера шли первыми. Десант высадился, плацдарм удержали. Уже в январе 44-го ему присвоили звание Героя Советского Союза. Дальше были Сталинград, Днестровский Лиман, освобождение Европы. А после войны долгая служба, академия и жизнь в Севастополе. Казалось бы, причем тут Усмань, но здесь, конечно, помнят своих героев.

«По воспоминаниям его брата, был в самом пекле, у него даже ранений нет. У него типа слегка наметилось. Значит в теплой перчатке где-то на излете застряла пуля. Он почувствовал, но руку не поранил. И второе, где-то по касательной по животу прошла пуля просто его оцарапав. Вот такой везучий был», — рассказала лектор-экскурсовод Усманьского краевеческого музея Ольга Кванина.

Ещё в 70-х в Усмани начали поиск информации о Викторе Великом. В начале 80-х нашли земляка в Севастополе, завязалась переписка с ним. В Усманском краеведческом музее всё это время бережно хранят его фотографии, личные вещи, публикации о нём. И, наверное, не будет большим преувеличением сказать, что местные краеведы знают о нем едва ли не больше, чем в военных архивах. Конечно, липчане следили и за тем, как два года назад, 7-го мая, 2024 года, на воду спустили новый корабль, который называется «Виктор Великий». Он введен в состав Черноморского флота. Конечно, для нас это большая гордость за наших знаменитых земляков. К слову, Усмань, как я уже сказала, город небольшой. Там живет 20 тысяч человек. Но усманская земля родина 17 Героев Советского Союза, среди которых Виктор Великий. Для липчан — это не просто история одной судьбы. Это пример того, как маленький город воспитывает больших людей.

До Дня Победы мы будем продолжать общение с городами нашей страны в таком формате. Мы рассказываем о местах, где родились и выросли герои Советского Союза. Завтра свяжемся с Саратовом. Наши коллеги расскажут о непростой судьбе подпольщика Василия Дмитриевича Ревякина.

О том, как советская инженерная школа помогает сегодня бороться с фашизмом — в нашем цикле «Оружие Победы».

Танк Т-34 признан лучшим средним танком периода Второй мировой войны. Созданный накануне Великой Отечественной группой советских конструкторов во главе с Михаилом Кошкиным, на много лет вперед определил пути развития мирового танкостроения.

«Рациональные углы наклона, лобовых, бортовых и кормовых листов башни и корпуса. Они резко снижали вероятность пробития. Снаряды рикошетировали зачастую даже с дистанции 500 метров», — говорит заведующая сектором методической работы экскурсионного отдела Музея героической обороны и освобождения Севастополя Валентина Буткене.

Надёжный, экономичный, а главное — ремонтопригодный дизельный двигатель мощностью 500 лошадиных сил позволял разгоняться до 50 километров в час. Это высокая для танка тех лет скорость. Каждые полчаса с конвейера сходил новый Т-34. За сутки собирали целый эшелон таких боевых машин.

Оптимальное сочетание огневой мощи и подвижности. Немцы признавали: «в Т-34 „можно стрелять, но не всегда возможно подбить“. Танк участвовал во всех крупных сражениях и первым вошёл в Берлин. Именно Т-34 стал символом Победы.

«Эта машина переломила ход танковых сражений и стала самым массовым танком в годы Великой Отечественной войны. На сегодняшний день около 400 таких машин стоят на вечной стоянке на постаментах в странах бывшего Советского Союза — СНГ. Ну, а принята на вооружение даже в ряде некоторых стран», — рассказывает заведующая сектором методической работы экскурсионного отдела Музея героической обороны и освобождения Севастополя Валентина Буткене.

Традиции танкостроения, заложенные тогда, сегодня развиваются в новых боевых машинах, которые громят неонацистов уже в ходе специальной военной операции. Прямые наследники идей Т-34 — танки Т-72 и Т-90 «Прорыв». Тысячи таких машин, прошедших глубочайшую модернизацию, сегодня работают на передовой. Та же надёжность, та же простота ремонта в полевых условиях, но совершенно иной уровень защиты и огневой мощи. Современная российская броня выдерживает прямые попадания противотанковых ракет, а система управления огнём позволяет уничтожать противника ночью и в условиях плохой видимости.

Легендарный Т‑34 научил главному: победа зависит не только от технологий, но и от того, насколько умело их использует человек. Традиции, заложенные Кошкиным и его командой, бережно передаются из поколения в поколение инженеров и танкистов. И сегодня, как и 80 лет назад, наша броня стоит на страже мира.

Алексей Шкуратов, Денис Прошин «Вести Севастополь»

Брянщина дала более 200 Героев Советского Союза, но Иван Ефимович Петров среди них занимает особое место. Судьба этого человека навечно связала наши города. Полководец, генерал армии, Герой Советского Союза.

Иван Петров родился в 1896 году в Трубчевске, в небогатой семье сапожника. Отец рано ушёл из жизни, и мальчика воспитывали мать и старшая сестра Татьяна, сельская учительница. Гимназия, затем Карачевская учительская семинария. Он много читал, увлекался живописью, имел широкий кругозор. Но началась Первая мировая война и вместо того, чтобы стать учителем, как и планировал, он попал на Алексеевские юнкерские курсы. Так началась его карьера военного.

В ноябре 1941 года генерал-майор Петров возглавил Приморскую армию. Ему предстояло организовать оборону Севастополя. Город враг планировал взять за несколько дней. В условиях чудовищной нехватки людей, снарядов и оружия Петров сумел создать не просто линию обороны — а настоящую крепость. Он лично разрабатывал систему огневых точек, налаживал взаимодействие пехоты и флота. Суровый с виду, он был очень чутким к людям. Солдаты и матросы верили ему.

«Благодаря его решению, его личному решению, не согласованному со Ставкой, была организована оборона Севастополя. И Севастополь стал такой занозой фашистскому тылу. На восемь месяцев он сковывал и отвлекал силы фашистов на других фронтах. И в этом, конечно, огромная заслуга. И то, что он организовал в условиях такой блокады города, восьмимесячное сопротивление, воодушевил гарнизон города. Военное счастье было только благодаря личности Ивана Ефимовича. Ведь могло бы быть, что другой командующий просто-напросто оставил бы этот Севастополь, ушел на большую землю, и не было бы этой славной эпопеи. Уже после последнего четырёхнедельного ожесточенного штурма Севастополя, наши войска покидают. Иван Ефимович отплывает вместе с другими членами штаба на подводной лодке. Говорят, что он хотел застрелиться. Слишком было тяжело ему терпеть вот такое поражение, и все-таки его удержали от этого рискованного шага. И я думаю, что этим оставили этого замечательного полководца для будущих военных действий на фронтах Великой Отечественной войны», — рассказал заместитель директора Брянского государственного краеведческого музея Владимир Алексеев.

После падения Севастополя в 1942 году он продолжал сражаться: командовал Северо-Кавказским фронтом, освобождал Новороссийск и Таманский полуостров. В 1944 году ему присвоили звание генерала армии, а в 1945-м — звание Героя Советского Союза. Имя Ивана Ефимовича Петрова носят улицы в Брянске, его родном Трубчевске и в Севастополе. И пока жива эта связь между нашими городами — жив и подвиг генерала Петрова.

До 9 мая мы будем продолжать общение с другими городами, где родились и жили люди, принимавшие участие в обороне и освобождении Севастополя в годы Великой Отечественной войны.

6 мая ждём включения из Ярославля — родины командующего 4-м Украинским фронтом в Крымскую наступательную операцию, Маршала Советского Союза Федора Толбухина.

С легендарной композиции «День Победы» теперь для школьников начинается каждый урок. До 9 мая их ждут ещё акции и конкурсы, посвященные 81-й годовщине окончания Великой Отечественной войны.

«Это нам больше нравится, чем обычные звонок, настраивает на хороший лад, — говорит ученик школы № 48 Иван Крипак. — Эти мелодии очень помогают нам настроиться на мероприятия, они очень торжественно звучат, и все мероприятия, которые проходят на этой неделе воспринимаются иначе».

«Не только одноклассники, но и люди из параллели, слушают и вникают в каждое слово этой песни, а приходя домой пытаются найти эту песню и глубже её изучить. Несмотря на то, что каждый школьник знает о Великой Отечественной войне, когда „Звучит песня „День Победы“, они пытаются глубже изучить историю, подходят к родственникам и спрашивают о своих прадедах», — заявила ученица школы № 48 Мария Потапова.

Учителя такой интерес поддерживают и выделяют время на уроках, чтобы поговорить с учениками об одном из самых важных для нашей страны дне. Школьники украшают классы, учат стихотворения и песни, поздравляют ветеранов уже с пониманием, почему так важно сохранить память о Великой Отечественной войне.

«Они начинают петь эту песню. Этот припев, пусть он не большой, но он звучит на переменах, не только как звонок, но и как песни ребят, — рассказывает советник директора по воспитанию в школе № 48 Юлия Корнева. — Они становятся более патриотичными, более эмоционально-включенными в этот праздник и готовятся к нему всей душой».

Благодаря искусству, считают в школе, можно донести то, что не получится сделать простым рассказом. Мелодия, её темп и ритм отзываются в каждом сердце и понятно, почему у ветеранов и следующих поколений на глазах появляются слезы, когда звучит «День победы».

Анастасия Нестерова, Эдуард Новожилов, Егор Репин «Вести Севастополь»

Ростислав Колмагоров — о встрече поколений, на которой не обошлось без слез радости.

Командует парадом Николай Кузьмин. Он освобождал Болгарию, День Победы встретил на Балтике, а уже после войны служил на Черноморском флоте. Но тогда, в 1944 году, ему было только 17. Чуть старше юнармейцев, которые теперь поют в его честь. Для подростков это ещё один способ сказать «спасибо» победителям — и вспомнить о своих близких, что участвовали в Великой Отечественной.

«В моей семье все родственники были призваны врачами-хирургами на фронт. И моя прабабушка, только выпустившись из медицинского университета, в первый же день войны была отправлена в Крым!» — рассказывает участница движения «Юнармия» Екатерина Баканова.

Николай Александрович принимает парад дома. Трепетно благодарит всех тех, кто выступал для него.

«Спасибо! Спасибо! Спасибо! — говорит ветеран Великой Отечественной войны Николай Кузьмин. — Боевое настроение! Но просто неважно чувствую. Поэтому меня извините».

«Николаю Александровичу — 99 лет! Красивый возраст! На следующий год будем 100 отмечать», — сказала ветеран Великой Отечественной войны Ольга Постникова.

Оркестр, ансамбль и знамённая группа отправляются на следующий адрес. Развёртывание группировки занимает буквально минуты. Первым делом вступают музыканты — пока парадная колонна строится, они радуют слушателей любимыми мелодиями.

Букет цветов — от командующего Черноморским флотом. От флотского ансамбля песни и пляски — музыкальные поздравления. Столько внимания и заботы лишь для того, чтобы наполнить сердца ветеранов светлыми чувствами.

«Бушуют так, что я боюсь, что разорвусь на мелкие кусочки! Сегодня особенно хорошо получилось! Очень даже хорошо», — заявил ветеран Великой Отечественной войны Николай Токарев.

На кителе Николая Токарева орден «Отечественной войны второй степени», медали «За боевые заслуги», «За победу над Германией». Николай Алексеевич попал на фронт в 17. Окончил школу снайперов, воевал на Западной Украине.

«Возвращались с задания — услышали залпы орудийные, — вспоминает ветеран Великой Отечественной войны Николай Токарев. — Думали, что бандеровцы напали. Подвода от города отъехала. Подъезжаем — и возница кричит «Победа сегодня! Сегодня победа».

Ростислав Колмагоров, Артём Лис «Вести Севастополь»

О них — в репортаже Ольги Чернецкой.

Конец апреля 1944 года. Севастополь не удается освободить сходу. Советское командование меняет тактику — наши отряды прощупывают оборону врага, ищут слабые места. Спустя 82 года память о тех событиях хранится в артефактах времени. Сегодня они часть коллекции Музея обороны Севастополя. Как этот фрагмент мягкого металла — в 43-м это была упаковка от немецкого сыра. Спустя время — трофей.

«Надпись говорит о том, что 20 апреля 1944 года эта надпись была сделана радистами-участниками освобождения Севастополя и написаны их фамилии: Шрамко, Дебахов и Коченов», — говорит научный сотрудник отдела «История Великой Отечественной войны 1941–1945 гг.» Музея обороны Севастополя Алина Андреева.

Начало мая. Подготовка к решающему штурму. Как двигались части Приморской армии, можно отследить не только по документам и хронике, говорят научные сотрудники. В их распоряжении есть детальная военно-топографическая карта.

«Карта очень интересна исследователям, поскольку показывает в какой день какая часть, где наступала. Здесь мы видим, как бои проходили за Балаклавские высоты, которые находятся восточнее Балаклавы. Мы видим, как наступают 255-я и 83-я стрелковые бригады по этим высотам», — пояснила научный сотрудник отдела «История Великой Отечественной войны 1941–1945 гг.» Музея обороны Севастополя Алина Андреева.

За каждым наступлением стоят человеческие судьбы. Одна из них — Петра Ивановича Чернобаева. В мае 1944 года он — старший сержант, заместитель командира роты связи. Перед штурмом Сапун-горы был отправлен в разведку в тыл врага с целью доставить в расположение наших «языка», который выдаст планы противника. Уже выполнив задачу, перепутал блиндаж, попав к немцам.

«И он первый сориентировался и крикнул „Хунде хох!“. Немцы подумали, что в их траншею уже ворвались русские, подняли руки, сдались. И таким образом три разведчика привели через линию фронта, привели в расположение наших частей 18 языков», — заявила научный сотрудник отдела «История Великой Отечественной войны 1941–1945 гг.» Музея обороны Севастополя Алина Андреева.

О воинах Приморской армии на одной из передовиц газеты «Правда» писали: «Нет такой преграды, которую бы не преодолели „приморцы“. Эти слова из статьи 1945 года. Когда за плечами бойцов уже был освобожденный Севастополь. И предшествовавший этому девятичасовой штурм Сапун-горы.

Крымская наступательная операция — одна из многих в ходе Великой Отечественной войны. Но она стала триумфом наступательного искусства, первой, когда потери Красной Армии были заметно меньше, чем у немецко-фашистских захватчиков. На память о событиях с 8 апреля по 12 мая 1944 года командованию 4-м Украинским фронтом и Приморской армии подарили фотоальбомы. Два из них хранятся в фондах Музея обороны Севастополя.

«Фотоальбомы сделаны не по шаблону. Если этот альбом предназначался Никите Егоровичу Субботину, значит в этом альбоме будет больше фотографий, связанных именно с Субботиным. Хотя все остальные фотографии тоже присутствуют. Здесь и командование фронтом, как вы видите. Ну вот на фотографиях Субботин. Тут же с командующим фронтом и командующим восьмой воздушной армией генералом Хрюкиным», — рассказала заведующая отделом «История Великой Отечественной войны 1941–1945 гг.» Музея обороны Севастополя Ирина Агишева.

Красные знамёна — символы освобождения города, взмыли над Севастополем ровно за год до Великой Победы. Местным «рейхстагом» стало здание Панорамы. Именно на него красноармейцы особенно старались водрузить флаги, а фронтовые художники стремились это запечатлеть.

Ольга Чернецкая, Александр Дементьев, Владимир Игнатьев «Вести Севастополь»

Уже третий памятный знак на месте падения самолёта установили участники севастопольского поискового объединения «Долг».

Крушение советского Ил-2 произошло буквально накануне освобождения Севастополя 7 мая 1944 года у дороги в сторону села Камышлы.

Части самолёта были найдены ещё в 2018 году, но в 2025 удалось установить личности погибших лётчиков.

«Есть общественная организация — „Тризна“. Всероссийская, которая занимается именно самолётами, погибшими в годы Великой Отечественной войны. Сделали туда запрос и по номеру самолета определили имена летчиков — это оказались Бабич Иван Елисеевич и Литвин Григорий Филиппович. Один 1921 года рождения, другой 1923-го — совсем молодые ребята. По документам, которые мы нашли в объединенной базе данных Минобороны, мы узнали, что они призывались — один из Ворошиловской (Луганской) области, второй из Запорожской области», — рассказала председатель Севастопольского объединения поисковых отрядов «Долг» Марина Гавриленко.

Эта дата в нашем городе теперь объявлена Днем памяти, и впервые ее отметили на тридцать пятой береговой батарее. Память погибших почтили курсанты Черноморского высшего военно-морского училища имени Нахимова. Они развернули огромную копию Знамени Победы. Реконструкторы исполнили военные песни и возложили цветы к памятнику героическим защитникам Севастополя. Именно здесь, на мысе Херсонес в полдень 12 мая 44 года и завершилась Крымская наступательная операция. Остатки немецкой 17-й армии, которые пытались удержать Севастополь, были окончательно разгромлены.

Валерий Володин, директор музейного комплекса «35-я береговая батарея»: «И через год, ровно, в одном из первых восстановленных зданий Севастополя — это нынешнее здание дома офицеров. Перед войной оно было напротив Нахимова, там, где наши мемориальные доски. Вот там состоялся военный трибунал. Еще его называют Севастопольский Нюрнберг. Вот мы считаем, что именно здесь в 44-м году наступило отмщение нашим ребятам из 42-го года.»

Вот это улица Умрихина, а там — улица Раенко. Они Инкермане, а названы именами защитников Севастополя. Между ними улица Толбухина, маршала. Войска его освободили пять столиц — Бухарест, Будапешт, Белград, Софию, Вену! Даже болгарский город Добрич с 1949 по 1990 назывался Толбухин. Но почему улица с таким-то именем затерялась в глубине квартала? Может по той же причине, по которой Фёдор Иванович, единственный из сталинских маршалов, при жизни так и не получил Героя Советского Союза?

«В экспозиции нашего музея есть только два его личных предмета. Набор: лупа с гравировкой „генерал армии Фёдор Иванович Толбухин“ и авторучка», — поделилась младший научный сотрудник Музея героической обороны и освобождения Севастополя Алина Андреева.

Вот именно «генералу армии», не маршалу. В этом звании Толбухин освобождал Сталинград, Донбасс, Мелитополь, Крым, Севастополь. Почему так долго не давали повышения? Может, припомнили донесение военного советника Мехлиса? Тот в 1942 критиковал действия Толбухина в обороне Керчи. Его тогда и сняли с руководства и выслали из Крыма в резерв. За три месяца до падения Севастополя. Ещё ведь могли припомнить чин штабс-капитана в царской армии. Такие разговоры случались в самых высоких кабинетах.

«Когда они вошли в кабинет, то Сталин листал его личное дело. И подняв глаза на Толбухина — спросил. Так вы царский офицер? Он говорит, „да“», — рассказала заведующая отделом «История Великой Отечественной войны 1941–1945 годов» Музея обороны Севастополя Ирина Агишева.

И царские награды были — ордена Святого Станислава и Святой Анны. И женат ведь был на графине.

«Так вы воевали за царя-батюшку и за советскую власть? Ведь была ещё гражданская. За что вы получили орден Красного знамени? Он сказал: „За бои с белополяками“. „Ещё раз повторяю, вы царский офицер и воевали за советскую власть? За что вы воевали? Он ответил двумя словами: „За Россию“», — отметила Ирина Агишева.

Говорят, Сталину ответ такой понравился. Очевидно — если бы не понравился, то и не было бы Толбухина в Крымской операции, а потом победного шествия его войск по Европе. В характере маршала было умение держаться соразмерно — и с высшим руководством — и с подчинёнными. Этому свидетель фронтовой поэт Борис Слуцкий. Вот так он «портретировал» своего начальника.

«В чинах, в болезнях, в ранах и в летах,
С весёлой чёлкой надо лбом угрюмым,
Он долго думал, думал, думал, думал,
Покуда не прикажет: делать так…»

«Это же великолепно, когда о тебе пишет твой подчинённый. Рядовой подчинённый», — подчеркнула Ирина Агишева.

Вот ещё в фондах есть почтовая марка на 4 копейки. Хватило бы отправить простое письмо или лёгкую бандероль. Номинал ни на что не указывает, марка с Жуковым тоже была на 4 копейки. Хранят в музее визитку маршала. Тогда они были лаконичнее — курсивом имя, должность. Зачем какие-то подробности, когда получатель такого «белого листка» получает «кард бланш» — и в прямом переводе, и в переносном смысле. Эту карточку передала вдова. Говорят, такая же была у Фаины Раневской. Познакомились они случайно, можно сказать, столкнулись в дверях.

«Пытаясь открыть тяжёлую дверь, она увидела, что ей помогает человек в форме. И она говорит: „Да, уже возраст такой, что невозможно без швейцара открыть тяжёлую дверь. Он на неё посмотрел и сказал: „Я не швейцар“. Она посмотрела на него сказала: „Ой, извините, товарищ генерал“. Он говорит: „Я маршал“. Потом она написала о том, что она впервые видела такого большого и серьёзного человека, который обижался как ребёнок», — рассказала Ирина Агишева.

А может, это была только самоирония. Чувство юмора у маршала же было, и такая история тому пример. Произошла она в дни освобождения Югославии. Иосип Тито тогда ещё руководил партизанским движением. На одном из совещаний в ставке союзников он прямо требовал — первыми в Белград должны зайти сербы! Командующий фронтом Фёдор Толбухин не стал спорить. И действительно, первыми в европейскую столицу ворвались сербские партизаны — верхом на советских танках.

Звание Героя Советского Союза Толбухину присвоили уже посмертно, в 1965 году. В 1979 ещё и «Народного Героя Болгарской Республики», в 1981 — Югославии. Его именем названы улицы в 64-х городах и посёлках на всём постсоветском пространстве. А то, что здесь, в Инкермане, улица Толбухина скрыта в глубине квартала — так это никак не преуменьшает заслуг. Наоборот, как и при жизни было в характере маршала. Не выставлять себя напоказ, а быть среди рядовых. Вот как здесь — командиров ДЗОТов Умрихина и Раенко.

Ростислав Колмагоров, Наталья Бабкевич

12 мая 1944 года стало решающем днём не только Крымской наступательной операции. Весь мир прочувствовал, что судьба рейха предрешена. И немцы в Севастополе прекрасно понимали это. Оттого и сопротивлялись с отчаянием обречённых.

В три часа ночи, после артиллерийского налёта из всех доступных орудий, фронт перешёл в наступление. Самый последний оборонительный рубеж фашистов был разбит.

79-я танковая бригада полковника Архипова обогнала основные силы пехоты и сметала врага в направлении Камышовой бухты. В 7 часов утра танки уже вышли к мысу между Камышовой и Казачьей бухтами. Итог прорыва — большое количество трофеев и пленных немцев.

Фашисты ждали эвакуацию в Румынию. Но ещё 8 мая связь между берегом и кораблями была окончательно утеряна. Или войска выходили к пустым причалам, или суда швартовались не там, где их ждали. 25 тысяч солдат, офицеров вермахта оказались прижаты на мысе Херсонес. 21 тысяча сдались, остальные погибли.

В 10 утра 12 мая сопротивление противника было окончательно сломлено. Первым на оконечности мыса Херсонес вышел танковый батальон 6-й гвардейской танковой бригады гвардии майора Николая Моисеева. Танкисты подняли на полуразрушенной башне Херсонесского маяка красный флаг как символ полного освобождения Крыма от немецко-фашистских захватчиков.

Военный корреспондент Александр Верт так описывал картину разгрома 17-й немецкой армии: «Вид Херсонеса внушал ужас. Вся земля была изрыта тысячами воронок от снарядов и выжжена огнём „Катюш“. А вода у разрушенного маяка кишела телами немцев и обломками плотов». И он же далее писал о том, что «навсегда загадкой всей Второй Мировой войны останется тот факт, что немцы, имея абсолютно численное превосходство, не могли взять Севастополь 250 дней. А русские смогли за пять, при этом потратив на штурм ключевой высоты девять часов боя.

«Мне кажется, загадки нет. Стоило в те годы, когда все ветераны ещё были живы, пройти вместе с ними по улицам Севастополя, заглянуть им в глаза. Как они смотрят на языки вечного огня здесь, у нас на Сапун-горе. И понять — загадки нет. Это сама севастопольская земля их напоила силой. И дала им эти силы, чтобы защищать город русской военно-морской славы», — отметила заведующая отделом «История Великой Отечественной войны 1941–1945 годов» Музея обороны Севастополя Ирина Агишева.

Крымская операция завершилась в полдень 12 мая 1944 года. Потери немцев составили более 100 тысяч солдат и офицеров. Советской армии — 17 тысяч 754 человека. А что было дальше? Буквально через две недели войска 4-го Украинского фронта были отправлены по железной дороге в новые районы дислокации. Им предстояло пройти ещё Восточно-Карпатскую и Пражскую операции. А приморская армия вновь получила приставку «отдельная» и до конца войны дислоцировалась в Крыму.

Ростислав Колмагоров, Ольга Чернецкая, Виталий Козловский

11 мая. Противник остался только на мысе Херсонес и продолжает сопротивление. Приморская армия, 8-я воздушная армия, 19-й танковый и 10 стрелковый корпуса, Гвардейские миномётные части готовы окончательно выбить врага из Севастополя. В течение дня отряды красноармейцев ведут разведку боем, артиллерия бьёт по скоплениям немцев и судам в море. Фронт готовится к новому наступлению.

«Авиация противника вела разведку двухмоторными истребителями „Мессершмидт-110“, прилетавшими с румынских аэродромов, прикрывала с воздуха погрузку в бухтах. За день было зафиксировано 43 пролёта фашистских самолетов. Утром отмечалась посадка транспортных самолётов „Юнкерс-52“ на аэродром мыс Херсонес. В ночь на 12 мая авиация противника с аэродромов Румынии одиночными самолетами „Хейнкель-111“ вела разведку с одновременным бомбардированием наших войск и воинских объектов в районе монастыря Георгиевский и в Симферополе», — рассказала заведующая отделом «История Великой Отечественной войны 1941–1945 годов» Музея обороны Севастополя Ирина Агишева.

Из журнала боевых действий за 11 мая: «Экипажи 8-го гвардейского штурмового авиаполка ВВС Черноморского флота атаковали румынский транспортный пароход „Данубиус“. В результате попадания стокилограммовой авиабомбы на транспорте произошел взрыв, и он затонул. Лётчики 8-й воздушной армии уничтожили германский транспорт „Хельга“ и повредили минный заградитель „Романия“ и эсминец „Фердинанд“.

К ночи разведчики схватили несколько «языков». Они сообщили, что всем немцам приказано с четырёх часов утра оставить позиции и отходить к причалам для эвакуации в Румынию. Командующий фронтом генерал армии Толбухин принял решение начать ночной штурм.

Все газеты и радиостанции мира в этот день объявили, что ликвидирован последний очаг немецкого сопротивления в Крыму. На самом деле фашисты ещё окопались за своим «аварийным» рубежом обороны на мысе Херсонес. Эта группировка насчитывала где-то 50 тысяч человек, все они ждали румынские суда для эвакуации.

Немецкий генерал Курт Типпельскирх писал, что «оборонялись с отчаянием обречённых». Советская артиллерия взяла под обстрел аэродром на мысе Херсонес. Последние 13 фашистских истребителей вынуждены были перелететь в Румынию. Так прижатые к морю войска противника лишились прикрытия с воздуха. Авиация, действуя с расположенных в Румынии аэродромов, решить эту задачу в полном объеме уже не могла.

Во второй половине дня Красная Армия вновь попыталась штурмовать пехотой и танками «аварийный» рубеж обороны фашистов. Но и в очередной раз взять эту хорошо укреплённую, последнюю линию не удалось.

Из письма стрелка-радиста Валентины Бархатовой: «Здравствуйте, мама и Павлик! Пишу в танке, над головой пролетают снаряды, эта артиллерия наша дает немцам „жизни“. В воздухе полно авиации. Штурмовики проносятся над землей, стройно идут „бостоны“, вьются „ястребки“. Немцев уже выкинули из траншей. Привели здоровенного немца, саперы поймали, минировал. Вчера пронесся и рухнул „мессершмидт“, весь объятый пламенем. А летчик на парашюте приземлился в нашем расположении. Правда, и он огрызается, но сила наша, Севастополь возьмем. Видимо, завтра решит многое. Целую вас крепко. Валентина».

Валентина Бархатова погибла в следующем бою. Посмертно награждена орденом Отечественной войны 2-й степени.

Флотская авиация в этот день потопила немецкие суда «Тотила» и «Тея», это произошло на внешнем рейде Казачьей бухты. Противник потерял больше двух тысяч человек. Эвакуацию морем не удалось устроить и ночью — разыгрался восьмибалльный шторм. Смогли только на торпедных катерах вывести высшее руководство и штаб 17-й немецкой армии. Генерал Альмендингер оставил за себя в Крыму командира 49-го горнострелкового корпуса генерала артиллерии Хартмана.

Но очаги сопротивления гитлеровцев ещё сохранялись в отдельных районах. За хорошо укреплёнными оборонительными линиями части вермахта ждали эвакуации в Румынию. О боях в уже освобождённом Севастополе — в хронике Крымской наступательной операции.

50-я немецкая пехотная и 2-я румынская горнострелковая дивизии оказались отрезаны от основных сил своей армии и прижаты к морю. Всю ночь на баржах они переправлялись с Северной стороны к центру Севастополя. А перед рассветом 8 мая врага в этом районе атаковали передовые отряды 2-й гвардейской армии. К исходу дня красноармейцы достигли берега Севастопольской бухты.

Войска 51-й армии в этот день овладели высотами у Сахарной Головки, освободили Инкерман и посёлок Дергачи. Приморская армия заняла Флотское и высоту Горную.

Санинструктор Евгения Дерюгина в боях за Севастополь вынесла с поля боя 80 раненых. Когда помогала 81, погибла от вражеской пули. Посмертно награждена орденом Отечественной войны 1 степени.

В этот же день в районе мыса Херсонес был сбит бомбардировщик Ил-4 24-го гвардейского авиаполка Авиации дальнего действия. Из четырёх членов экипажа спастись удалось только штурману Федору Кичайкину, который приземлился в бухту Казачью и попал в плен. Через два дня он был освобождён нашими войсками. Остальные числились пропавшими без вести до 1979 года, когда на дне Казачьей бухты был обнаружен бомбардировщик. Установить имена лётчиков удалось по номеру на найденной золотой пластинке ордена Отечественной войны 1 степени.

Этой же ночью состоится очередной и последний в Крымской операции массированный вылет Авиация дальнего действия. Цели бомбардировщиков — это скопления войск и техники в центре, северной, юго-восточной и западной частях города, причалы бухт и аэродром мыса Херсонес.

После артиллерийской подготовки и ударов авиации все силы 4-го Украинского фронта пошли на штурм укрепрайона. Главный удар направили на участок Сапун-гора — Карань, ныне Флотское. Баланс сил был таков: у немцев на каждый километр по 6-8 дотов и дзотов, у красной армии по 300 стволов артиллерии и миномётов. Враг не испугался шквального огня. Бились за каждую траншею.

Из воспоминаний маршала Кошевого: »…бой принял напряжённый характер. Быстрого продвижения не было. В облаках гари от взрывов снарядов и мин наши бойцы и неприятель то и дело сходились врукопашную. Трижды траншеи переходили из рук в руки. Кругом все было в огне, но враг упорно не покидал первой позиции».

Во второй половине дня красноармейцы выбили фашистов из нижнего яруса траншей на склонах Сапун-горы. С высоты второй линии укрепления полился пулемётный и автоматный огонь, не давая поднять головы.

«В критический момент на помощь пришли лётчики. Над Сапун-горой появились „шестёрки“ ИЛ-2. По указанию радиостанции наведения они били точно по верхним траншеям и по огневым точкам на скатах Сапун-горы. Под шквальным огнём наших штурмовиков немцы попрятались в укрытия. Этим воспользовалась пехота, поднялась во весь рост и двинулась вперед по склону до верхних траншей, гранатами и штыками выбила из них немцев и овладела гребнем горы. Именно этот кульминационный момент штурма запечатлен на полотне диорамы „Штурм Сапун-горы 7 мая 1944 г.“», — рассказала заведующая отделом «История Великой Отечественной войны 1941–1945 годов» Музея обороны Севастополя Ирина Агишева.

Первыми на гребень Сапун-горы вышли части 32-й гвардейской и 77-й стрелковых дивизий. После такого поражения и безрезультатных ночных атак противник, опасаясь окружения, в ночь на 8 мая начал отвод своих войск к Северной бухте.

Утро 6 мая началось с артиллерийской и авиационной подготовки, затем войска 2-й гвардейской армии снова пошли в атаку на северном участке фронта. Немцы сопротивлялись сильнее, чем накануне. Красноармейцы продвинулись лишь местами, не далее километра вглубь. Но даже такой результат заставил захватчиков бросить на это направление большие резервы. Всего за день здесь насчитали 14 контратак. Все были накрыты залпами «Катюш» и отбиты.

Немцы перегруппировались, переустраивали противовоздушную оборону. Наши лётчики за эти сутки 816 раз поднимались в небо.

«Бомбардировщики и штурмовики были под защитой 6-й гвардейской истребительной авиадивизии, её командовал полковник Гейбо. А 3-м истребительным авиакорпусом — генерал-майор Евгений Савицкий. Есть свидетельства, что, когда он поднимался в небо и по радио звучал его позывной „Дракон“, гитлеровские лётчики старались убраться подальше. За Крымскую операцию Евгению Савицкому присвоили Героя Советского Союза. К концу войны у него будет ещё одна звезда, а затем и звание почётного гражданина Севастополя», — рассказала заведующая отделом «История Великой Отечественной войны 1941–1945 годов» Музея обороны Севастополя Ирина Агишева.

Обстановка требовала вводить в бой дальнюю авиацию, но циклон на юге всё откладывал вылеты.

В результате боев 6 мая несколько улучшили свои позиции 87-я и 347-я стрелковые дивизии 55-го стрелкового корпуса в районе южнее Камышлов (ныне Дальнее), продвинувшись на 400 метров. 54-й и 13-й гвардейский корпуса оставались на прежних рубежах.

279-я стрелковая дивизия 1-го гвардейского стрелкового корпуса была встречена сильным огнем различных видов оружия, в том числе из двух дзотов в направлении маяка Восточный Инкерманский, и успехов не имела. Приморская армия действовала отдельными усиленными отрядами и захватила первую траншею на безымянных высотах в виноградниках западнее Балаклавы.

К ночи погода улучшилась, в район Севастополя вылетели 232 дальних бомбардировщика. Это будет самая массовая атака такого типа самолётов за все дни Крымской операции. На себе эта армада несла почти 240 тонн бомб. На голову немцам эта огневая мощь упадёт уже к рассвету.

В наши дни рассекречены и сведения управления контрразведки «СМЕРШ» 4-го Украинского фронта. В документах под грифом «СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО» от 6 мая 1944 года говорится о злодеяниях немецких оккупантов над военнопленными и жителями Евпатории с 1941 по 1944 год.

Так, за 3,5 года они изувечили и убили больше 12 тысяч человек. В документах сказано: «На допросах арестованные жестоко избивались палками и кулаками до потери сознания… После допросов, сопровождающихся пытками, увозились за город на автомашине и расстреливались на Красной горке. И лишь небольшая часть арестованных отправлялась в лагерь военнопленных в Симферополь».

Началось! 2-я гвардейская армия вступила в атаку на участке фронта в массиве Мекензиевых гор. В 8 утра над районом поднялись бомбардировщики, они били по железнодорожной станции, дотам, резервам врага. Через два часа пошла мощнейшая артподготовка. Ещё через два часа войска армии поднялись вслед за огневым валом в атаку. Путь пехоте с неба их обеспечивали штурмовики.

Наибольшего успеха в этот день добилась 24-я гвардейская стрелковая дивизия гвардии полковника Колесникова, которая вышла к железной дороге в 1,5 километра севернее станции «Мекензиевы горы». Успеху способствовала группа из четырёх штурмовиков ИЛ-2 103-го штурмового. Несмотря на сильный огонь зенитной артиллерии, умело маневрируя, звено сделало два захода и подавило огневые средства врага на этом участке фронта.

87-я гвардейская стрелковая дивизия полковника Кирилла Тымчика достигла станции «Мекензиевы горы». 347-я стрелковая дивизия генерал-майора Александра Юхимчука продвинулась более чем на километр. Удачной оказалась тактика: в бой шли небольшие, по 20-25 человек, штурмовые группы.

Радиоразведка засекла в небе немецкого аса Люфтваффе лейтенанта Хартмана. На тот момент за ним было записано больше двухсот воздушных побед. Предполагается, что именно он сбил в этот день «аэрокобру» дважды Героя Советского Союза гвардии майора Алелюхина. Наш лётчик остался жив, но фашист прибавил к своим победам ещё одну, уже 17 по счёту в небе над Севастополем.

В ночь на четвёртое мая 1944 года на Северной стороне Севастополя получил тяжёлое ранение командир батареи 30-й гвардейской минометной бригады. Теряя сознание, молодой лейтенант довёл грузовик с боеприпасами до расположения расчёта. Орден Красной Звезды, долгое лечение в госпиталях, приговор врачей: зрение не спасти. А ровно через четыре года имя лейтенанта станет известным на весь Союз. 1 мая 1948 года стихи Эдуарда Асадова были напечатаны в журнале «Огонёк».

«Россия начиналась не с меча,
Она с косы и плуга начиналась.
Не потому, что кровь не горяча,
А потому, что русского плеча
Ни разу в жизни злоба не касалась…
И стрелами звеневшие бои
Лишь прерывали труд ее всегдашний.
Недаром конь могучего Ильи
Оседлан был хозяином на пашне».

4 мая — финальный день подготовки к штурму Севастопольского плацдарма. Разведка актуализировала все данные к этому моменту. Главный рубеж имел 123 дота и проходил по высотам от Бельбека до Балаклавы. Опорными пунктами были Мекензиевы горы, Сахарная Головка, высота Горная. На каждые 10 метров этой линии противник выставил по 20 человек личного состава. На каждый 15 приходился один пулемёт, на каждые 18 — орудие.

«Особенно сильно был укреплена Сапун-гора — ключевая позиция на подступах к городу. Она имела 3-4 яруса траншей, 70 дотов и дзотов, её огневая система могла выпустить до 100 пуль в минуту по каждому наступающему советскому бойцу. Для её обороны была выделена 111-я пехотная дивизия генерала Эриха Грюнера — лучшее соединение в 17-й немецкой армии», — рассказала заведующая отделом «История Великой Отечественной войны 1941–1945 годов» Музея обороны Севастополя Ирина Агишева.

Были ещё рубежи. Внутренний — от Стрелецкой бухты, через посёлок Дергачи, Инкерман и к реке Бельбек. Там разведка насчитала 654 огневые точки. В целом к этому дню группировка врага насчитывала 90 тысяч человек, 2 тысячи орудий и миномётов, 50 танков, 100 самолётов.

4-й Украинский фронт в противовес накопил значительные силы. 253 тысячи бойцов, 5 тысяч орудий, 2 тысячи самолётов, 200 танков и самоходок.

Из текста первого приказа нового командующего 17-й немецкой армией генерала Альмендингера: «Я получил приказ оборонять каждую пядь Севастопольского плацдарма. Его значение вы понимаете. Ни одно имя в России не произносится с большим благоговением, чем Севастополь».

В период подготовки к штурму много работы было у инженерно-сапёрных подразделений. Они вели разведку переднего края противника и взламывали заграждения, чтобы дать проходы пехоте и танкам. Снимали минные поля, чинили дороги, строили мосты и налаживали переправы.

Сапер 216-й стрелковой дивизии Максим Карцев, отлично выполнив задачу по устройству переходов для танков через противотанковые рвы, был награждён орденом Красной Звезды. В письме командира отделения жене Карцева, Анне Андреевне, было сказано: «Своей доблестью и мужеством он служит примером для моего подразделения. Максим Гаврилович прошёл славный боевой путь, не зная усталости и трудностей. Восхищаюсь отвагой его и рад сообщить Вам об этом. Уверен, что наша победа близка и настанет счастливый день Вашей встречи».

Полковник Яков Горин воевал с 1940 года. Его сын Радий пережил оккупацию и с 18 лет тоже ушёл на фронт, это было в 1943. В первом фронтовом письме отец писал:

«Ты за это время стал воином, я, пожалуй, и не узнал бы тебя. Хорошо, что хоть снимок твой мне переслали. Нужно нам с тобой наладить переписку и не терять её».

Сын написал ответ:

«Вот сейчас, когда пишу это письмо, узнал, что мне присвоено звание младшего сержанта. Не завтра-послезавтра пойдём добивать фрицев. Как хочется тебя увидеть!».

Раньше долгожданного письма отцу пришла «похоронка» на сына. Младший сержант Радий Горин, автоматчик 24-й гвардейской стрелковой дивизии, погиб, прикрывая огнём действия инженерной разведки в районе Мекензиевых гор.

Оборона противника умело использовала сложный рельеф и командные высоты местности. Чтобы взломать такую крепость, нужно было очень много артиллерии. Генерал Бирюзов писал: «Под Севастополь требовалось стянуть всю артиллерию фронта. Плотность её, по нашим подсчётам, должна была составлять до 300 орудий и минометов на 1 километр». То есть по одному расчёту каждые три метра.

В период подготовки к штурму Севастополя части фронта накапливали боеприпасы, вели усиленную разведку и контрбатарейную стрельбу, выявляя и разрушая доты и дзоты противника. Потребовалось перегруппировать боевые порядки в направлении главного удара. Главную роль предстояло играть тяжёлым калибрам: 152-му, 203-му и 280-му.

Красноармейцу Людвигу Седловичу тогда было 14,5 лет. На обороте фотографии надпись: «Дорогим родителям от „блудного сына“. Он убегал на фронт трижды. Дважды его возвращали, на третий раз, зимой 1944 года оставили в 61-й батарее командующего артиллерией 51-й армии. В одном из писем он сообщал домой:

«Здравствуйте, дорогие мама и Додинька. Сегодня получил ваше письмо, первое письмо за всё время. Ты не представляешь, сколько радости оно мне принесло. Как ты просила, сейчас же сел тебе писать. В Куйбышеве я встретил команду офицеров и пристал к ним. Они меня взяли. Относились ко мне хорошо, последним со мной делились. Доехали до штаба фронта, там меня не взяли. Поехал с частью из них в штаб одной из армий. Так начальник отдела кадров офицерского состава артиллерии Ефук послал меня в батарею, где я и нахожусь до сих пор. В батарее мне хорошо. Сыт, одет. Сейчас получили новое обмундирование, мне его перешивают. Будут шить сапоги. Сейчас нахожусь в радиовзводе. Последнее время находился на наблюдательном пункте в четырёх километрах от передовой, на горе. В стереотрубку видел Севастополь. Весь разбит. Сегодня переехали в тыл. За меня не волнуйся, буду жив, здоров. Пиши, родная, чаще. Пусть Додик тоже напишет. У вас сейчас спокойно. Отдохните. Твой любящий сын Людик».

Младший лейтенант Алексей Прейдзис, командир батареи в составе 35-й истребительно-противотанковой артбригады, поддерживал огнем пехоту 2-й гвардейской армии. В своих письмах маме и брату он писал:

«Весна в самом разгаре, так хорошо, прямо душа радуется. Немец так драпает, прямо красота, еле на машине догоняешь. Стою перед стенами Севастополя. На днях вы услышите, что Севастополь взят. А когда получите мое письмо, то узнаете, что и я участвовал в этой операции».

Но вслед за этим письмом родные Алексея получили другое:

«Ваш брат и сын пал смертью храбрых в боях за Севастополь. Под Сапун-горой он был тяжело ранен. Мы думали, он выживет. Похоронили мы его в горах у трёх сосен. Мы жестоко отомстили немцам за смерть нашего командира».

Утром 1 мая 1944 по радио был зачитан приказ Верховного Главнокомандующего:

«Очистить от фашистских захватчиков всю нашу землю, преследовать раненого зверя по пятам и добить его в собственной берлоге, вызволить из неволи наших братьев поляков, чехословаков и другие союзные с нами народы Западной Европы».

Фактически, это было прямое обращение к войскам четвёртого Украинского фронта. Их путь к «берлоге зверя» лежал через Севастополь.

«Этот приказ в последние дни подготовки к штурму города был положен в основу партийно-политической работы. При организации политического обеспечения боёв учитывался большой моральный подъём, которым были охвачены войска фронта. Лозунг „Даёшь Севастополь“ стал лозунгом действия для всех», — рассказала заведующая отделом «История Великой Отечественной войны 1941–1945 годов» Музея обороны Севастополя Ирина Агишева.

В дивизионных типографиях тиражировали бланки листовок, «летучек», благодарностей. Там же печатались и газеты. В одной из них были приведены стихи военкора Матвея Талалаевского:

«… В сраженьях бессмертен народ.
Во имя живых и погибших
Вперёд, неустанно вперёд…».

На боевых позициях и во вторых эшелонах 1 мая были проведены митинги в связи с праздником. Тем, кто отличился в боях, вручали благодарности и поздравления. Лучших — принимали в этот день в партию.

Из текста заявления сержанта Полосина на приём в компартию: «Идя на выполнение боевого задания по окончательному изгнанию немцев из Крыма и освобождению Севастополя, прошу принять меня членом ВКП (б). Это высокое звание буду беречь как знамя в бою».

На вечер у зентичиков артдивизий было особое поручение. В ознаменование Первомая в освобождённых городах Крыма дали салют.

Разведка работает по всем направлениям, в том числе, в тылу врага. Удалось достать уникальные документы, например, план заградительного огня артполков под Сапун-горой. Авиация трижды провела аэрофотосъёмку всего плацдарма противника, четырежды порта и аэродрома.

В полосе действий 51-й армии важную роль в организации разведки сыграл заместитель начальника разведотдела подполковник Лобанёв. Павел Петрович до войны жил в Симферополе и часто приезжал в Севастополь по делам службы, что помогло ему в апреле–мае 1944 года. В письме от 10 мая он писал жене…

«Итак, Крым от фашистской нечисти очищен полностью. За это время после Сиваша пришлось заделаться альпинистом и порядочно полазить по Крымским горам, на которые раньше, между прочим, приходилось смотреть лишь издалека, а сейчас испытать на них и своё сердце. Выдержал испытание хорошо. Опять приходится быть на старых памятных местах — город, море, бухты».

В музее хранится порядка 40 писем Павла Петровича. В каждом из них строчки, полные любви и заботы о детях, сыне и четырёхлетней дочери, надежда на скорую встречу с ними. Но мечтам не суждено было сбыться. 11 мая подполковник Лобанёв погиб во время авианалета врага.

В результате действий всех видов разведки была достаточно полно и точно установлена группировка противника, огневая и инженерная система его обороны. Артразведчиками было выявлено наличие у неприятеля 278 артиллерийских батарей и орудий, 149 дотов и 179 дзотов.

В наши дни рассекречены и сведения управления контрразведки «СМЕРШ» 4-го Украинского фронта. В документах под грифом «СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО» от 30 апреля 1944 года говорится о злодеяниях немецких оккупантов над военнопленными и жителями Симферополя в 1942 году.

Так, в прозектуре на базе 1-й совбольницы немецкие хирурги ставили опыты над советскими гражданами, а затем умерщвляли их. Жертвами стали 35 человек. У них вырезали почки и сосуды, без согласия брали кровь — до 800 миллилитров — для раненных немецких солдат.

Войска готовятся к решающему штурму Севастополя. Боевые действия пока ведут не единым фронтом, а усиленными отрядами и группами. Это могли быть от двух отделений до двух взводов пехоты, с которыми шли сапёры. Брали с собой противотанковое орудие и несколько ружей, миномёты, станковые пулемёты. Штурмовики действовали, в основном, по ночам.

Сохранилась история группы старшего сержанта Фёдора Скорятина. Его подразделению поручили идти перед пехотой и уничтожать огневые точки врага. Красноармейцы ползком добрались до траншей немцев. Фашисты открыли огонь. Раненный командир с двумя сапёрами добрался до ДОТа, бросил связку гранат в амбразуру. Пулемётная очередь сразила старшего сержанта Скорятина, раздались взрывы. Героя Советского Союза командир группы получил посмертно.

Красноармеец Иван Королюк действовал в составе такой же группы. Где-то в конце апреля он писал домой:

«Здравствуйте, дорогая жена Феня и дорогие мои деточки Надя, Сержик и Вова. Пока нахожусь жив и здоров, чего и Вам желаю. Феня! Мне присвоено звание Героя Советского Союза, награды пока не получил. Посылаю тебе статейку, прочитай о моих успехах. Целую вас всех».

Иван Петрович Королюк так и не возьмёт в руки свою золотую звезду. Он погибнет через 10 дней на улицах Севастополя. Его супруге спустя четыре года придёт письмо из Президиума Верховного Совета.

«Посылаем Вам грамоту… о присвоении Вашему мужу высшей степени отличия — звания Героя Советского Союза для хранения как память о муже-герое, подвиг которого никогда не забудется нашим народом».

В эти дни Крымской операции значимых территориальных продвижений не наблюдалось. Но такими «стычками» красноармейцы расшатывали и ослабляли оборону противника, уничтожали технику и живую силу. Восполнить эти потери немцы уже не смогут.

Вплоть до этого дня по одному корпусу от каждой армии фронта находилось в тылу, в 50-80 километрах от основных сил. Это Евпатория, Симферополь, Алушта. Войска приводили себя в порядок, отдыхали, получали и отправляли почту. Работали бани, парикмахерские, сапожные, швейные мастерские. Необходимый отдых, подготовка, перегруппировка перед новым наступлением. Его планировали начать так и вовсе двое суток назад.

Из воспоминаний маршала Василевского: «Верховный главнокомандующий неоднократно напоминал всячески спешить с ликвидацией крымской группировки врага. Но, исходя из самого жёсткого подсчёта времени, необходимого на подтягивание, перегруппировку и подготовку войск, отработки вопросов взаимодействия, подвоза боеприпасов, горючего и подтягивание крайне растянувшихся тылов, я и командование фронта и армии считали возможным предпринять штурм Севастополя не ранее 1 мая».

В ночь на 29 апреля в ходе длительного и довольно крутого разговора между И. В. Сталиным и А. М. Василевским, который доложил о поспешной, а поэтому не совсем законченной подготовке войск к штурму, было решено начать наступление 2-й гвардейской армии на вспомогательном направлении — 5 мая, а общий штурм — 7 мая.

27 апреля. К Севастополю продолжали стягивать силы. В этот день на фронт прибыли 13-й гвардейский, 10-й стрелковый и 3-й горнострелковый корпуса. Силы Приморской армии полностью разбили береговую оборону врага на безымянной высоте в полутора километрах от Балаклавы. Ночью торпедный картер на подходе к городу атаковал морской конвой противника — два транспортных судна, корабли охранения и миноносец.

Из воспоминаний Героя Советского Союза вице-адмирала Владимира Пилипенко: «Торпедный катер рванулся в атаку. Мои комендоры и ракетчики ждали команды. Быстро сближались. Кругом кипела вода от взрывов. „Огонь!“ Со свистом и шипением взлетели „эрэсы“ и разорвались у самого борта миноносца, а один полыхнул на палубе. А катер (Матвея Прокопьевича) Подымахина мчался вдоль строя к головному транспорту. В центре конвоя — огромный столб воды и пламени. Один из транспортов, задрав нос, начал тонуть. По характеру взрывов я определил, что сработали торпеды. Молодец Подымахин!».

«В этот день боевые порядки 8-й воздушной армии пополнил 46-й гвардейский женский авиаполк. Командовала им Евдокия Бершанская. Это те самые „ночные ведьмы“, которые так эффективно бомбили врага со своих фанерных самолётов „По-2“. В вермахте за один такой сбитый награждали „Железным крестом“, давали внеочередной отпуск домой с забронированным местом в самолёте», — рассказала заведующая отделом «История Великой Отечественной войны 1941–1945 годов» Музея обороны Севастополя Ирина Агишева.

25 лётчиц и штурманов полка стали Героями Советского Союза и Героями России. Имена 12 из них высечены на мемориальных плитах у Вечного Огня на Сапун-горе.

«В 889-м авиаполку в небе Севастополя сражался экипаж ночного бомбардировщика „По-2“, прибывший в полк на собственном самолёте с Дальнего Востока. Комсомольцы, младшие лейтенанты Василий Носков, Виктор Мартыненко и старшина Александр Егерев. Чтобы попасть в действующую армию, они в декабре 1943 года на личные сбережения — 40 000 рублей — приобрели самолёт „По-2“. В боях за Севастополь экипаж совершил 36 боевых вылетов», — поделилась Ирина Агишева.

26 апреля. Советские войска продолжают разрушать доты и дзоты оборонительных линий противника, вести разведку и пополнять боеприпасы. Все ждут решительного штурма. Продавить удалось только в одном секторе, часть 16-го стрелкового корпуса несколько улучшила свои позиции. Противник по всей линии фронта упорно сопротивляется. Контратаки немцев отбивают «Катюши». В дни обороны Севастополя на фронте действовало всего 12 таких установок. В наступательной операции задействовали 839! Суммарно батареи могли дать залп из 8 тысяч 682 реактивных снарядов. Это равносильно огневой мощи 240 артполков среднего калибра.

«Командир батареи 31-й гвардейской миномётной бригады Григорий Ковыга ещё в боях под Перекопом подобрал обломок немецкого самолёта. Из дюралевой обшивки фьюзеляжа он сделал линейку. Прикладывал к карте и по специальной шкале рассчитывал данные для залпа „Катюш“. Получалось вдвое быстрее, чем пользоваться таблицей стрельбы. Приспособление назвали „Скорая помощь „Катюши“, и даже внедрили в других батареях бригады», — рассказала заведующая отделом «История Великой Отечественной войны 1941–1945 годов» Музея обороны Севастополя Ирина Агишева.

26 апреля к Севастополю подошла гвардейская миномётная дивизия, отдельная бригада, 10 гвардейских миномётных полков и 3 отдельных горновьючных дивизиона, которые объединились в оперативную группу гвардейских миномётных частей во главе с генерал-лейтенантом артиллерии Тверецким.

«В этот день лётчик Петр Надеждин командовал звеном из шести „Ил-2“. В районе Любимовки он уничтожил артиллерийское орудие и подавил две зенитные установки. Когда выходил из атаки — самолёт подбили. Лейтенант направил горящий штурмовик на скопление техники врага. Это был его 108 боевой вылет. Посмертно Пётр Надеждин получил звезду Героя Советского Союза», — отметила Ирина Агишева.

Под вечер из Ялты вышли три торпедных катера. Около 23:00 часов в районе мыса Херсонес они столкнулись с немецким конвоем. Два транспортных судна двигались под охраной восьми «сторожевиков» и тральщика. Командир звена — старший лейтенант Александр Кананадзе — двумя торпедами потопил головной корабль группировки. Старший лейтенант Петров ударил по второму «транспорту». Конвой был разбит.

25 апреля. Очередной раз войскам 4-го Украинского фронта не удалось прорвать оборону врага на подступах к Севастополю. Не хватало числа, да и были трудности с обеспечением боеприпасами. Склады по-прежнему находились за Сивашом и в районе Керчи. А сюда требовалось стянуть всю имеющуюся артиллерию, чтобы плотность орудий была 300 единиц на километр фронта. Ещё и вывести из резерва два стрелковых корпуса.

«Советская разведка узнала, что 24 апреля в Севастополь пришёл приказ Гитлера об удержании крепости (так называли Севастополь немцы) во что бы то ни стало, а эвакуацию прекратить. Было решено вывозить только раненых, вконец деморализованные румынские войска и часть населения. Началась спешная переброска в Севастополь морским и воздушным транспортом нового пополнения 17-й немецкой армии… Фюреру доложили, что крингсмарине в силах ежедневно доставлять в Севастополь по 6-7 тысяч тонн грузов. А вывозить советских граждан из города решили для прикрытия, чтобы конвои не атаковали. В трюмы грузили солдат и технику, а на палубах оставляли женщин и детей. Предупреждали, что при появлении самолётов нужно детей брать на руки и поднимать вверх», — рассказала заведующая отделом «История Великой Отечественной войны 1941–1945 годов» Музея обороны Севастополя Ирина Агишева.

24 апреля. В полдень наступление повторили по такому же сценарию, что и сутками ранее. Час на артподготовку и удары авиации, затем пехота пошла вместе с танками. Наиболее серьёзные бои завязались на северном направлении, там действовали стрелки 2-й гвардейской армии. Командовали ими генералы Коломиец и Ловягин. Гитлеровцы контратаковали 20 раз, прорвать оборону врага снова не удалось.

«С юга действовал 19-й танковый корпус — удалось выйти на дорогу „Севастополь — Балаклава“, но закрепиться под огнём артиллерии не получилось. К вечеру на ходу осталась только половина бронетехники. Весь корпус отвели в район села Камары, ныне это Оборонное. Там он и будет находиться в резерве аж до 8 мая», — рассказала заведующая отделом «История Великой Отечественной войны 1941–1945 годов» Музея обороны Севастополя Ирина Агишева.

Из письма замкомандира авиаполка старшего лейтенанта Владимира Тюкова: «Сейчас сообщили, что мне присвоено звание Героя Советского Союза — словами не сказать, какая радость. Это меня обязывает драться ещё лучше, и я буду».

Автор этого письма, лётчик Владимир Тюков и стрелок Пётр Зайцев 24 апреля попали под зенитный огонь. Их «Ил-2» потерял часть крыла и врезался в землю. Экипаж погиб.

23 апреля, в 11:20, после часовой артподготовки и ударов авиации, началось общее наступление на Севастополь. Войска 2-й гвардейской армии, в ходе жесточайших боёв, овладели опорными пунктами и участком железной дороги западнее села Бельбек, сейчас это Фруктовое. После — атаковали врага по направлению станции «Мекензиевы горы». Цена прорыва — несколько танков «КВ» и самоходок. С юга войска 51-й армии на нескольких участках заняли 2-3 траншеи противника. Приморская армия вместе с 19-м танковым корпусом продвинулась вглубь обороны на три километра, но закрепиться не смогла. Бронемашины преодолели вражескую пехоту, но потеряли свою, потому вынуждены были отойти. Потери составили 14 единиц техники. 8-я воздушная армия за сутки в небо поднималась 1345 раз, это наибольшее число вылетов с начала наступления.

«Под зенитным огнём вспыхнул факелом советский бомбардировщик А-20-Б. Взрывом из кабины выбросило командира, младшего лейтенанта Алексея Гребенщикова. Ему удалось раскрыть парашют и приземлиться в городской черте. Лётчик настолько обгорел, что немцы даже не захотели его трогать и оставили местным жителям. Алексея выходили военнопленные врачи Чапаевской дивизии и севастопольские медсёстры. Выжил, вернулся в полк и дошёл до конца войны. Спустя 40 лет, во время встречи ветеранов полка в Севастополе, бывшая медсестра горбольницы Александра Панкратова и бывший боевой летчик Алексей Гребенщиков узнали друг друга и сфотографировались на память», — рассказала заведующая отделом «История Великой Отечественной войны 1941–1945 гг.» Музея обороны Севастополя Ирина Агишева.

23 апреля авиаторы-черноморцы потопили немецкий транспорт Ossag. Этот же танкер прежде торпедировала советская подлодка Л-23, но тогда он остался на плаву. Однако, в этот раз судно, водоизмещением почти три тысячи тонн затонуло на марше из Констанцы в Севастополь.

Шёл 15 день Крымской операции. Командование готовило силы ко всеобщему наступлению на Севастополь. Оно должно было начаться буквально через сутки. В небе активно работала разведка, лётчики 6-й гвардейской истребительной авиадивизии.

Заместитель командира дивизии Борис Николаевич Ерёмин в крымском небе летал на самолёте-истребителе Як-1, построенном на личные сбережения саратовского колхозника Ферапонта Головатого. В 1943 году он вручил этот самолёт Борису Ерёмину как одному из лучших лётчиков Сталинградского фронта. На этой машине только в Крыму Ерёмин совершил 32 боевых вылета, а в районе Севастополя провёл 20 воздушных боев.

Фашисты, выполняя приказ командования, неоднократно пытались сбить этот самолёт. К окончанию боёв в Крыму самолёт был исключён из боевого состава по техническому состоянию, а Борису Ерёмину Ферапонт Головатый вручил второй самолёт, более совершенный ЯК-3. На нём лётчик сражался до конца войны. Генерал-лейтенант авиации Борис Ерёмин ещё в годы войны был представлен к званию Героя Советского Союза, но Золотая Звезда была вручена ему только в 1990 году.

К вечеру 22 апреля авиаразведка сообщила: в Севастополь прибыла сотня транспортных «Юнкерсов». Стало ещё более очевидно, что противник готовит эвакуацию. А к ночи в небо поднялись советские дальние бомбардировщики. 209 самолётов сбросили на врага почти 200 тонн бомб. Прицельно били по Мекензиевым горам, Сахарной Головке, Сапун-горе, Балаклавским высотам.

Чтобы поднять боевой дух осаждённых в Севастополе войск, Адольф Гитлер назначил двойное жалование солдатам и офицерам 17-й армии и обещал после победы земли в Крыму и награждение особой «севастопольской» медалью.

Советские войска продолжают действовать отдельными отрядами. Противник отбивает атаки. По всей линии фронта, а это 36 километров, ведёт огонь артиллерия. 19-й танковый корпус в полевых условиях ремонтирует машины и восстанавливает свои порядки. Подводные лодки, авиация, торпедные катера Черноморского флота топят конвои противника.

Черноморский флот хоть и превосходил противника на этом этапе войны, но крупные корабли в бой не отправлял. Их трудно было прикрывать с воздуха. К тому же базы надводных кораблей находились далеко от коммуникаций врага. По немецким документам, на этот момент в Чёрном море было установлено 20 тысяч мин.

Потому главной ударной силой флота стала авиация. 4 дивизии, 206 самолётов. Экипажи бомбардировщиков ВВС флота ежедневно совершали по 2-3 боевых вылета. Подводные лодки производили поиск вражеских конвоев как самостоятельно, так и по данным воздушной разведки.

Немецкий адмирал Фридрих Руге впоследствии признавал: «Всего неприятнее для малых кораблей оказалась русская авиация, особенно при эвакуации Крыма».

Большой неожиданностью для противника явилось вооружение советских катеров реактивными снарядами. Они оказались очень эффективными — ими топили и немецкие сторожевики, и транспортники.

20 апреля. Результаты первых боёв дали понять — сходу взять Севастополь не получится. Советские войска, фактически, все эти дни Крымской операции воевали на марше. Измотанные, со значительными потерями. Артиллерия испытывала снарядный голод.

«Перебазирование авиации на крымские аэродромы повлекло за собой сокращение её боевой деятельности. Наиболее полные стрелковые корпуса — 13-й гвардейский 2-й гвардейской армии, 10-й 51-й армии и 3 горнострелковый Приморской армий — были оставлены в резерве командующих армиями на удалении 50-80 километров от боевых порядков и не смогли своевременно включиться в атаки внешнего обвода севастопольского укреплённого района противника. Приморская армия действовала ещё только своими передовыми отрядами», — рассказала заведующая отделом «История Великой Отечественной войны 1941–1945 гг.» Музея обороны Севастополя Ирина Агишева.

Тактика боёв поменялась — советские отряды прощупывали оборону врага, искали слабые места. Для того, чтобы, когда противник начнёт эвакуацию из Севастополя — решительно ударить. 20 апреля удалось починить железнодорожный мост через Чонгарский пролив. Восстановили сообщение между Новоалексеевкой и Джанкоем. Это сократило путь грузовых колонн на 70 километров.

Интенсивность боёв нарастает. В 16 часов началось наступление на Севастополь всеми войсками фронта. Успех развить не удалось. Танкисты прорвали линию обороны, но без поддержки пехоты понесли потери и вынуждены были отступать. Враг бил с господствующих высот Сапун-горы, сжёг девять танков и три самоходных орудия.

Войска фронта испытывали большие трудности с подвозом горючего и боеприпасов. Чонгарский мост ещё не был восстановлен. Переделывалась с узкой европейской на широкую российскую железнодорожная колея. Перебазировавшиеся на крымские аэродромы самолёты заправлялись с «колёс» автомобильных батальонов. На аэродроме Сарабуз (ныне Гвардейское) немцы не успели взорвать подземные ёмкости, содержащие 450 тонн бензина. Удалось переоборудовать бомбовые отсеки штурмовиков ИЛ-2 для применения трофейных авиабомб.

В этот же день 19 торпедных катеров совершили переход из Новороссийска в Ялту. Оттуда бригада впредь и будет совершать выходы, вплоть до окончания Крымской операции.

18 апреля. Напряжение боёв под Севастополем нарастает. Войска 51-й и отдельной Приморской армии продавили оборону врага, овладели сёлами Нижний Чоргунь, это сейчас Черноречье и Камары, ныне Оборонное. Закрепились на Федюхиных высотах. Части 16-го стрелкового корпуса освободили Балаклаву. Войска на земле поддерживала 8-я воздушная армия. В одном из её авиаполков сражался Амет-Хан Султан, на тот момент уже Герой Советского Союза.

«День был знаковый для войск 4-го Украинского фронта. Приказом Ставки Верхового Главнокомандующего отдельная Приморская армия была включена в состав войск фронта и переформирована в Приморскую армию. Генерал армии Андрей Иванович Еременко был отозван в Ставку для нового назначения, а в командование армией вступил его заместитель генерал-лейтенант Кондрат Семенович Мельник. В этот же день 4-я воздушная армия вошла в оперативное подчинение 8-й воздушной армии», — рассказала заведующая отделом «История Великой Отечественной войны 1941–1945 гг.» Музея обороны Севастополя Ирина Агишева.

На северном направлении немецкие горные стрелки, выбитые со своих позиций, переходили в контрнаступление. Дивизиям 2-й гвардейской армии удалось продвинуться лишь на расстояние не более 400 метров и занять только первые траншеи оборонительного рубежа противника. Не принесли результата в этот день бои за Сахарную Головку и Сапун-гору. Танкисты попытались обойти эту высоту и прорвались к дороге на Балаклаву. Но противник открыл шквальный огонь, пришлось с большими потерями отступать. Из 99 машин вернулись 30 танков и 11 артустановок.

Группа бомбардировщиков-топмачтовиков в 68 милях от мыса Херсонес атаковала направлявшийся в Румынию конвой противника, который сопровождали эсминец, канонерская лодка, тральщик и сторожевой катер. Две сброшенные на бреющем полете авиабомбы угодили в носовую часть румынского транспорта «Альба-Юлия» грузоподъёмностью в 5 708 тонн. Из 4 000 эвакуированных вражеских солдат более 500 утонуло. Транспорт был отбуксирован в Сулин, где и простоял до конца войны в ремонте. Первый его рейс в Севастополь оказался и последним.

77-я стрелковая дивизия наступает по направлению к Сапун-горе. Бойцам удалось отбросить немцев на западный берег Чёрной речки в районе села Верхний Чоргунь. Пехотинцы при поддержке танков бьют врага на южных и юго-западных окраинах Севастополя. Горная местность затрудняет продвижение. 2-я гвардейская армия и бригада 19-го танкового корпуса в это время наступает на участке в окрестностях Любимовки. Удалось переправиться на левый берег Бельбека и расширить там плацдарм.

Из журнала боевых действий 126-й стрелковой дивизии: «Дивизия в районе реки Бельбек встретила губительный огонь зенитной артиллерии, выставленной на прямую наводку…. Вся полоса наступления дивизии просматривалась противником. Бойцы называли эту долину „Балкой смерти“. После четырёхдневных кровопролитных боёв дивизия была выведена из боя».

С этого дня тактика боя была резко изменена. Главный упор был сделан на подавление оборонительных сооружений противника огнём артиллерии и действия штурмовых групп и отрядов. Их за весь период подготовки к штурму Севастополя было создано 360. Штурмовым группам ставилась задача систематически разрушать фортификационные сооружения врага и овладевать ими.

К вечеру 17 апреля командующий 2-й гвардейской армией генерал-майор Захаров отдал распоряжение: «Командирам корпусов обеспечить доформирование штурмовых отрядов — по два на каждый стрелковый полк. Штурмовым группам и отрядам в течение ночи продолжать вести бои, просачиваясь сквозь линию обороны противника. Проникать в тылы, уничтожать огневые точки и опорные пункты».

Из письма командира артиллерийского полка Александра Свидерского: «Вытащил фотографии, показал их кое-кому и как будто побывал дома. Сейчас готовимся к боям, вчера был на рекогносцировке и минут 20 просидел под бомбёжкой с воздуха и артиллерией. Уверенность в себе и подчинённых есть, так как они в это время находились со мной, и я наблюдал за ними. Отсюда вывод. Успех моей части в боях будет».

Майор Александр Свидерский погиб 17 апреля 1944 года в бою за одну из господствующих высот.

16 апреля. Отдельная Приморская армия и партизаны 7-й бригады Южного соединения утром 16 апреля освободили Ялту. Подпольщики не дали врагу уничтожить винное производство в Массандре, порт и дворцы на Южном берегу. В этот день было принято решение уже 18 апреля начать наступление на Севастополь силами 2-й гвардейской, 51-й и Приморской армий. Тем временем боевые действия под Севастополем уже шли.

«Соединениям 2-й гвардейской армии ставилась задача овладеть Мекензиевыми горами, Северной стороной, выйти на берег Северной бухты и артиллерийским огнём уничтожить корабли и скопление противника в районе бухты. Части 2-й гвардейской армии вели ожесточенные бои в двух километрах от села Мамашай и сумели в течение дня лишь вклиниться в главный оборонительный рубеж противника в районе села Бельбек, за которое вели бои подразделения 347-й стрелковой дивизии 55-го стрелкового корпуса», — рассказала заведующая отделом «История Великой Отечественной войны 1941–1945 гг.» Музея обороны Севастополя Ирина Агишева.

Дальняя авиация весь день бомбила Южную бухту. К вечеру 32-я гвардейская стрелковая дивизия и отряд 11-го гвардейского стрелкового корпуса зашли в район сёл Уппа, это сейчас Родное, и Уркуста, ныне Передовое. Отряд 16-го стрелкового корпуса закрепился на Байдарских воротах.

Из дневников генерала Провалова: «Дальнейшее продвижение резко замедлилось. Дорогу на Севастополь оседлали крупные силы противотанковых средств врага, мы потеряли 12 танков».

К вечеру Приморская армия вышла к полосе заграждений «крепости Севастополь», как её назвали немцы.

15 апреля. За семь дней красноармейцы прошли почти весь Крым. 17-я немецкая армия пустилась в бегство. Противник уже эвакуирует свои силы из Севастополя. Румынские соединения распались, а дивизии вермахта сократились до полков. Штаб 4-го Украинского фронта полагал, что враг оставит Севастополь не позднее 25 апреля. Решено было действовать твёрдо.

«План был таков: 19-й танковый корпус перебросить на другой фланг и направить на город через район Мекензия, то есть, с юго-востока и востока. На рассвете начала работу 8-я Воздушная армия — била по аэродромам и пору, поддерживала войска на земле. Подключили и дальнюю авиацию, бомбардировщики жгли эшелоны, баржи, технику, попали в склад с боеприпасами», — рассказала заведующая отделом «История Великой Отечественной войны 1941–1945 гг.» Музея обороны Севастополя Ирина Агишева.

Из воспоминаний лётчика Ивана Киньдюшева: «Я сбросил бомбы на цель и на сердце у меня похолодело. Ведь рядом с вокзалом жили мои родители».

В эти часы советские войска не имели превосходства над противником в районе Севастополя. Боевые порядки растянулись, резерв остался за 50-60 километров от передовых отрядов. Дальний тыл не позволял в полной мере снабжать фронт горючим и боеприпасами. Да и коротким артналётом не удалось в полной мере подавить огневые точки врага. Танкисты вгрызались в хорошо замаскированные доты и дзоты.

14 апреля. Из письма начальника штаба 19-го танкового корпуса Шаврова:

«Оценив сложившуюся обстановку, командование корпуса пришло к выводу, что наиболее целесообразно в данной ситуации немедленно всеми силами преследовать отходившие к Севастополю войска противника, чтобы на их плечах ворваться в город. Однако командир фронтового подвижного передового отряда генерал-майор Владимир Николаевич Разуваев приказал 101-ю и 202-ю танковые бригады направить на восток, в район Карасубазара (ныне Белогорск), для борьбы с отходившими частями Керченской группировки врага, а 26-ю мотострелковую бригаду — на Алушту, чтобы отрезать путь войскам, отступавшим вдоль черноморского побережья. Преследование врага, отходившего на Бахчисарай и Севастополь, возлагалась лишь на две танковые бригады — 6-ю гвардейскую и 79-ю. Это распыляло усилия корпуса».

Две танковые бригады, части 51-й армии 14 апреля освободили Бахчисарай. Немцы хотели сжечь город, партизаны успели отловить факельщиков. Дальнейший план был — идти на Качу, Мамашай, ныне Орловку и с севера заходить в Севастополь.

«202-я танковая бригада, 867-й самоходный артиллерийский и 52-й мотоциклетный полки из района Симферополя прошли в направлении Качи, и к 18:00 овладели ею, а к 19:00 101-я бригада овладела селами Мамашай, Эски-Эли (ныне Вишнёвое) и Аранчи (ныне Суворово). Здесь же действовала и 279-я стрелковая дивизия 51-й армии. 87-я гвардейская стрелковая дивизия 2-й гвардейской армии овладела портом Ак-Мечеть (ныне Черноморское) и поселком Караджа (ныне Оленевка), завершив таким образом очищение от противника всего западного побережья Крыма., — рассказала заведующая отделом „История Великой Отечественной войны 1941–1945 гг.“ Музея обороны Севастополя Ирина Агишева.

Приморская армия в это время гнала немцев в восточном Крыму. Ночью начались бои на Ангарском перевале. Атакой с севера и востока, вместе с партизанскими отрядами, освободили Алушту. После, вместе с силами 16-го стрелкового корпуса, Судак.

Из показаний пленного румынского офицера: «Наша рота… прибыла в Судак. Там скопилось много немцев и румын. Немцы грузились на баржи. Как только три баржи, переполненные солдатами, отчалили от берега, налетели русские штурмовики. На наших глазах все три баржи пошли ко дну. После этого румынские солдаты, находившиеся в порту и видевшие гибель немцев, категорически отказались садиться на судно. На причале поднялась невообразимая суматоха. Приказы офицеров не выполнялись. Между немцами и румынами произошли кровавые стычки. Немцы также прекратили погрузку».

После такого поражения немцы отказались эвакуировать свои войска в Севастополь морем.

Три армии преследуют противника в Крыму. Утро началось с хороших новостей — 87-я гвардейская и 126-я стрелковая дивизии взяли Красноперекопск! 51-я армия и 19-й танковый корпус отрезали часть немецкой группировки от основных сил. Шли уверенно — продвинулись на 50 километров в сторону Симферополя. На Зую двигались танки 202-й бригады и самоходки 867-го артполка. Днём 52-й мотоциклетный полк совместно с 263-й стрелковой дивизией заняли Сейтлер и двинулись к Карасубазару для соединения с отдельной Приморской армией.

Подвижные группы корпусов отдельной Приморской армии, возобновив наступление, за четыре часа прошли более 30 километров и подошли к Ак-Монайским позициям. После мощного артиллерийского налёта и штурмового удара 4-й воздушной армии и опергруппы Военно-Воздушных Сил Черноморского флота противник оставил эти позиции и Керченский полуостров был освобождён полностью.

Из Старого Крыма в панике бежали фашисты. Гитлеровцы мстили местным жителям — убили почти 584 человека, 200 детей. 2-я гвардейская армия прорвалась через оборону на Перекопском перешейке и вместе с 51-й армией начала преследовать врага. 16-й стрелковый корпус к ночи завязал бои в Феодосии. Тогда же отряды 2-й гвардейской армии вплотную подошли к Евпатории.

11 апреля в наступление перешла отдельная Приморская армия. В 02:00 части 3-го горнострелкового корпуса заняли опорный пункт противника Булганак. В 04:00 войска 11-го Гвардейского стрелкового корпуса овладели всей первой линией обороны врага. В 06:00 16-й стрелковый корпус освободил Керчь.

Из дневника немецкого ефрейтора: «Когда русские прорвали немецкую оборону и вышли на шоссе „Керчь — Феодосия“, над головами нависла угроза окружения. Немцы, очертя голову, удирали, и я отдал приказ отступить. Не успели мы занять оборону на Турецком валу, как на левом фланге появились русские танки. Приказы, отданные мной, не выполнялись, 9-й кавалерийский полк полностью разгромлен, ни один солдат не ушёл с Керченского полуострова».

Советские танки до рассвета вошли в бой. Прорвали оборону на южном берегу Сиваша и заставили врага отступать — в направлении Джанкоя. В 11:00 красноармейцы бились на подступах к городу, к 15:00 — вошли уже в центр. И в это же время, с юго-запада, немцев давили мотострелки — 26-я бригада. С неба била авиация — 8-я воздушная армия за эти сутки совершила тысячу вылетов. В 18:00 Джанкой был освобождён.

«В 21:00 в Москве прогремели 20 залпов салюта из 224 орудий в честь 4-го Украинского фронта, прорвавшего немецкую оборону на севере Крыма и освободившего Джанкой. А в 22:00 — салют в честь отдельной Приморской армии, взявшей Керчь. В этот день на перешейке озёр Киятское и Красное старший сержант Константин Николаевич Калинин в составе роты отразил 14 контратак врага. Был ранен, но остался в строю. За этот бой ему было присвоено звание Героя Советского Союза», — рассказала заведующая отделом «История Великой Отечественной войны 1941–1945 гг.» Музея обороны Севастополя Ирина Агишева.

После часовой артподготовки войска 4-го Украинского фронта пошли в наступление. 63-й стрелковый корпус продавливал оборону противника на глубину от четырёх до семи километров. При этом регулярно отбивая контратаки частей немецкой и румынской пехоты. Натиск дал результат — в течение дня красноармейцы порвали первую линию укреплений. Авиация помогла — 1431 вылет за сутки.

«2-я гвардейская армия уже к концу дня полностью прорвала главную полосу немецкой обороны на Перекопском перешейке и вынудила противника начать отступление. Враг упорно сопротивлялся, заставив гвардейцев отразить до восьми его контратак», — рассказала Ирина Агишева.

Хорошо поработала разведка — и собрала данные о противнике на восточном берегу Перекопского залива. В тыл немцев отправился десант – стрелковый батальон капитана Филиппа Диброва. 512 бойцов погрузились в лодки. Ровно в полночь отдали приказ — отчаливать. Перед началом операции бойцы принесли клятву. Текст её написал замкомандира батальона Василий Нохрин.

«Слушай, Родина, мать моя! Я, сын твой, иду на правый и беспощадный бой! Иду на бой с проклятым врагом немцем. Он пришёл сюда испоганить мои поля, леса, реки, моря, города и села, полонить тебя, политую кровью и потом моих предков, землю родную.
Родина моя дорогая! Я, сын твой, клянусь тебе! Клянусь семье, клянусь друзьям в бою за Крым быть смелым, храбрым воином, крови своей и самой жизни не жалеть для победы над врагом. Если же погибну в этом бою, знай, моя родина — эту клятву выполнил с честью и до конца», — писал Василий Нохрин.

В категории «Радио» журналисты заняли первое место. Кроме того, коллектив «Вести ФМ» был награжден специальным призом «Наш Херсонес» за освещение темы роли и значения Херсонеса, как колыбели русского православия.

На конкурс творческий коллектив радио «Вести ФМ» представил два специальных проекта 2020 года, рубрики: «Военная хроника», посвященная 75-летию Великой Победы и «Первый по праву» ко Дню рождения Севастополя.

Фонд «Моя история» стал генеральным спонсором конкурса, который проводился по шести номинациям: «Телевидение»; «Радио»; «Печатные СМИ»; «Интернет-ресурсы»; «Блогеры, фрилансеры» и «Фотоработы».

Конкурс «Вечный огонь» организован ГТРК «Волгоград». 10-й юбилейный фестиваль посвящен 75-летию Великой Победы. В этом году из-за пандемии коронавируса он проходит дистанционно.
Более 200 работ представили тележурналисты и кинодокументалисты из 15 стран мира на суд жюри. В номинации «Интервью» подали заявки более 20 участников. В финал вышли работы из Австралии, Санкт-Петербурга и Севастополя. Лучшим стал материал из цикла интервью, посвященных 75-летию освобождения Севастополя от немецко-фашистских захватчиков, «Они видели войну». Борис Френтий».

В Волгограде подвели итоги юбилейного международного телефестиваля военно-патриотических фильмов и программ.

Конкурс «Вечный огонь» организован ГТРК «Волгоград». 10-й юбилейный фестиваль посвящен 75-летию Великой Победы. В этом году из-за пандемии коронавируса он проходит дистанционно.
Более 200 работ представили тележурналисты и кинодокументалисты из 15 стран мира на суд жюри. В номинации «Интервью» подали заявки более 20 участников. В финал вышли работы из Австралии, Санкт-Петербурга и Севастополя. Лучшим стал материал из цикла интервью, посвященных 75-летию освобождения Севастополя от немецко-фашистских захватчиков, «Они видели войну». Борис Френтий».

Это цикл воспоминаний ветеранов, освобождавших город и страну, жителей осаждённого Севастополя, партизан, героев, переживших ужасы войны. Их личные истории в мельчайших подробностях. Детали, которые не сохранились в официальных документах и на страницах периодических изданий. Съёмки проекта проходили в здании "Диорамы" и длились почти два месяца. Теперь рассказы ветеранов станут частью новой мультимедийной экспозиции музея. Здесь можно будет услышать и истории, которые в эфире не прозвучали.

«Не все, что рассказали ветераны, участники Великой отечественной войны вошло в эфир. Некоторые моменты на самом деле очень страшно осмысливать, - рассказал начальник службы информационных программ ГТРК "Севастополь" Андрей Поперечнюк. - Проект "Они видели войну" – это один из первых проектов нашей телерадиокомпании и особо значимо, что сотрудники и руководство Военно-исторического музея-заповедника пошли нам на встречу и помогли с подготовкой этого проекта».

Открытие второй летней смены 1941 года в "Артеке" совпало с началом войны. Поэтому торжественная линейка напоминала митинг. Не поднимали флаг, не разжигали костёр, не пели песен. Ребят, которые жили в Крыму, забрали родители в первые же дни. Оставались пионеры из стран Прибалтики, Молдавии и Западной Украины. Возвращаться туда им было уже нельзя.

Через неделю было принято решение эвакуировать детей в подмосковный санаторий "Мцыри". Но и там ребята пробыли недолго. В конце июля их перевезли в мирный тогда Сталинград. "Артек" перешёл на полное самообслуживание. Наравне со взрослыми ребята работали на колхозных полях. Трудились для себя и для фронта. Жили неподалёку, в пригороде Сталинграда.

В августе пришла радостная весть - ближе к осени всех артековцев перевезут в Среднюю Азию. Всё, что нужно - взять вещи, которые остались в Сталинграде. Вернувшись в город, артековцы попали в котёл Сталинградской битвы.

Прошло лето. Потом осень. В Сталинграде встретили новый 1942 год. Весной было приказано эвакуировать артековцев по Волге на Алтай. Верхнюю палубу парохода маскировали ветками. Ход был медленный, и казалось, что на Волге стоит островок. С закатом причаливали к берегу и уходили на ночевку в степь. В Казани, в ожидании пересадки, работали в порту грузчиками. За самую длинную смену ребята заработали 116 тысяч рублей. Все деньги были переведены в фонд обороны. На эти средства можно было купить один "Летающий танк" - так называли самолёт-штурмовик ИЛ-2. Прибыв на Алтай, ребята сразу сели за парты. Завершилась самая длинная смена 12 января 1945 года. Ребята в ней пробыли почти три с половиной года.

Прослушать рубрику можно здесь:

Вести ФМ - Севастополь

Редакция программы «Вести Севастополь» передаст на вечное хранение полные записи интервью, сделанные в рамках проекта «Они видели войну». Истории юных партизан и подпольщиков, танкистов и артиллеристов, тех, кто ребёнком смог пережить ужасы войны, будут отданы в Севастопольский военно-исторический музей-заповедник.

«Они — источник непридуманной, живой, страшной, местами, истории. И они уходят. Вот ты с ними говоришь, а завтра их, возможно, не будет. И поэтому самый главный смысл для нас был — сделать и себя, и зрителей немного сопричастными этому великому подвигу, их жизни», — говорит Мария Левченко, главный редактор ГТРК «Севастополь».

Все интервью проекта «Они видели войну» смотрите здесь.

Андрей Поперечнюк, Александр Попов, Антон Кузнецов, Екатерина Малунова

Последнее интервью этого цикла. И не случайно его героиней стала Шевкие Абибуллаева. Эту жизнерадостную женщину знает весь Севастополь.

В этом году она принимала участие в параде 9 мая - проехала с автоколонной военных лет. На фронт Шевкие Абибуллаева ушла в 16. Была медсестрой, подбила немецкий танк, попала в плен, бежала, стала подпольщицей, а в 44-м штурмовала Сапун-гору.

Наш герой - Константин Петрович Кржеминский. Война застала его в родной Одессе. Пройдя ужасы войны, Константин Петрович решил посвятить жизнь служению и защите родины в войсках ПВО. Он завершил службу в Севастополе, в Крымской дивизии ПВО в звании полковника. Сегодня Константин Петрович проводит огромную работу по военно-патриотическому воспитанию молодежи и занимается ветеранским движением.

Нашей героине, Екатерине Трачук, было 12 лет, когда началась война. Она чудом выжила в тяжелейшие годы немецкой окупации, голода и зверств фашистов.

Наш герой - Михаил Латоха, встретил войну в 15, бежал из плена, партизанил в белорусских лесах, но самое страшное, признается - когда по тебе бьют свои. В 2014 году был вынужден уехать из Украины, когда в его родной Горловке стали разрываться снаряды.

Иван Патук - разведчик, участник штурма Сапун-горы в мае 1944, со своим подразделением он работал и в "глубинной" разведке - это одно из самых серьезных испытаний, пройти которые ему помогла интуиция и вера в свои силы.

Наш герой - Борис Френтий. Школьником он видел ужасы бомбёжек и расстрелов, гибель людей от голода. И сразу после войны отправился служить в армию.

Наш герой - Алексей Стрельников. Свой боевой путь он начал под Смоленском в 1943 году, освобождал Белоруссию, Латвию, Литву. И несмотря на то, что Алексей Николаевич во время войны был артиллеристом, мечту о море - сохранил и воплотил.

Среди наших героев есть и те, кто дошёл до Берлина на танке и встретил победный май там. Как Виктор Исаев, который на своем Т-34 прошел Беларусь, Польшу, освобождал Варшаву и запомнил, как водружали знамя над Рейхстагом.

Николай Король — коренной крымчанин. Он родился в Симферополе, где и застала его война. А летом 1943 года, в пятнадцатилетнем возрасте, ушёл в партизанский отряд. Как партизан-разведчик он добывал важные для Красной армии сведения, а 14 апреля 1944 года освобождал Бахчисарай.

Владимир Петрович Болгари. Когда началась война ему было всего 15. В первые дни он вместе с другими школьниками с утра до вечера рыл противотанковые рвы, следил куда попадут снаряды, чтобы тут же их обезвредить. А в 17 лет он отправился на фронт.

Николай Тимофеевич Степаненков. Он ушел на фронт в 17 лет, учился в снайперской и десантной школах, освобождал Бухарест, Вену, Будапешт. После войны служил на Севере, а затем, уже на Черноморском флоте занимался разминированием.

Алла Филюгина. Захваченный, но не покоренный Севастополь, она увидела ребенком - эти воспоминания остались с ней на всю жизнь. И так совпало, что сегодня у Аллы Филюгиной день рождения, который она отмечает в своем любимом городе.

Борис Малько. В составе 63-й танковой дивизии он прошёл путь через Керчь, Феодосию, Ялту, Севастополь. 18 апреля 1944 года освобождал Балаклаву, 5 мая штурмовал Сапун-гору. Победу встретил в Москве на Параде 9 мая 1945 года на Красной площади.

Проект о воспоминаниях ветеранов, освобождавших город и страну, жителей осаждённого Севастополя, партизан, наших героев, переживших ужасы войны и сопричастных к великому подвигу.

Специальный проект - "Они видели войну" - стартует на нашем канале в эфире в 17:00.

Служба информации "Вести Севастополь"