Уникальные акустические панели установят в театре оперы и балета в Севастополе
Зрительный зал театра оперы и балета в Севастополе отделывают редким видом древесины. Это гавайская акация, на языке полинезийцев она называется «коа». Прочная и звонкая, из такой делают гавайские гитары и укулеле.
По расчетам проектировщиков, акустические панели создадут уникальную звуковую картину и позволят слушателям в полной мере ощутить себя прямо на сцене.
Фото: Вести СевастопольЗаходим через главный вход в Севастопольский театр оперы и балета и смотрим, как здесь всё устроено. Вот выход в партер. По эскалатору наверх подняться — выходы на балконы. Там, где сейчас собирают черные металлические конструкции, — это будут мультимедиаэкраны. Показывать афиши, рекламу, объявления. Под ними театральный буфет, ещё ниже ярусом — билетные кассы. А по той лестнице можно будет пройти уже в ресторан и на смотровую площадку.
Вид с неё на Севастопольскую бухту когда-нибудь станет привычным. Мы же отправляемся на такую смотровую площадку, которая скоро будет недоступна. Не то что зрителям — даже театральным работникам.
Ну, а это уже практически самая высокая точка театра, выше — только крыша. А мы — в техническом помещении. Стоим на колосниковом настиле. Такое перекрытие, на которое снизу будут крепить лебёдки и другое сценическое оборудование. Под нами сейчас — 54 метра! 16 этажей, а мы стоим на такой воздушной прозрачной решётке.
— Вот она, сцена, и мы её почти руками можем потрогать. Это у нас ширина, это глубина?
— Давайте так, вот это глубина, это ширина. А там у нас спрятано место для сменных полов. Будет два сменных пола. Один — балетный и второй — театральный, со вращающимся кругом.
Сейчас можно увидеть действительно уникальную площадку. Начинающуюся от нижней точки бетонной конструкции — и вверх можно увидеть. В дальнейшем это всё спрячется. Внизу будет металл, наверху — ткани с декорациями и механизация. И зритель это, даже когда зайдёт за сцену, он уже этого никогда не увидит. Сейчас это можно запомнить раз и навсегда, через два месяца это всё спрячется.
В зрительном зале голый бетон уже скрывают за декоративными панелями. Это гавайская акация, редкое и дорогое дерево. Растёт только на одноимённых островах. Прочное, звонкое — из такого делают гитары. Но здесь оно не столько ради акустики — всё же это не цельная доска, а тонкий верхний слой.
Игорь Кизюн, директор проекта:
Здесь 2 тысячи квадратных метров панелей — ни на одном квадратном метре вы не найдёте ни одного повторяющегося рисунка. То есть это уникальный дизайн.
Каждая панель — она в своей плоскости находится. Они призваны отражать звуковую волну. Зазоры между ними — они по 3—5 миллиметров, они рассеивают эту волну.
— Невозможно же, наверное, всё картину посчитать, чтобы у нас и низы хорошо звучали, и верха летали. Всё-таки акцент на голосовых частотах, килогерц, три килогерца, что нашу артикуляцию даёт?
— Безусловно, акцент всё же на то, что это театр. Это выступления актёров, это звук. Здесь не концертный зал, где мощная аппаратура, оборудование используется.
В целом формируется акустическая картина, которая предназначена для того, чтобы у зрителя было ощущение присутствия. Как бы мы находимся внутри этого звука, а не слышим его со стороны.
Все эти расчёты — ради того, чтобы звук был одинаково хорош на каждом из тысячи ста мест большого зрительного зала. Будь-то первый ряд партера или дальний балкон.
Будут сниматься леса в этом большом зале — выполняться работы по полу.
И финишная отделка — это будет многослойный паркет дуба.
— Дорого, богато. Настоящий дуб?
— Да, конечно же!
С паркетной точностью строители монтируют фасадное остекление. Допуски — плюс-минус два с половиной миллиметра на каждый такой блок.
Называем это вертолётами. Это такой крепёж.
Метр квадратный стекла весит.
— 100 килограммов.
— То есть здесь, если 12 квадратных метров, условно, это тонна двести только это стекло весит?
— Да, и только одно…
— А всего на театре?
— Всего суммарная площадь — около семи тысяч квадратов. 700 тонн стекла!
Всё это держится на металлическом каркасе, а он — на шарнирных опорах. Чтобы вся эта конструкция была подвижна — потому что и ветер, и тепловые расширения будут ее постоянно раскачивать. Жёсткой связи с основанием быть и не должно — на случай землетрясения. Проект рассчитан на 9 баллов. Технические решения уже испытывали в научном институте в Москве.
Наша цель была — проверить на 9, а потом уже трясти на тот максимум, который даёт стенд. И выдержал он 12. Больше уже просто стенд не смог дать нагрузку, скажем так.
Остекление главного фасада уже закончили. Так театр обрёл узнаваемую архитектурную форму. Но то ли волны, то ли корабля — об этом до сих пор спорят те, кто смотрит со стороны. Это загадка деконструктивизма — стиля, в котором выполнен весь проект. Геометрию и движение каждому предстоит осмыслить самому.
Ростислав Колмагоров, Наталья Бабкевич, «Вести Севастополь».
