Солдаты, священнослужители, чиновники и члены их семей покинули крымский полуостров в считанные дни. Один из маршрутов белых эмигрантов — Севастополь — Константинополь — Галлиполи. Репортаж Ольги Чернецкой.
Ноябрь 1920-го года. Жители полуострова, не принявшие советскую власть, готовятся эвакуироваться. Разыгрывается последний акт гражданской войны на юге России. За считанные дни дома покинули тысячи человек.
Армия Петра Врангеля была ослаблена после поражения на Перекопе. О контр-ударе не шло и речи. Эти события детально описывает участник белого движения, потом перешедший на сторону красных, Яков Слащёв-Крымский. Свои мемуары он начинает так: «Человек, переживший бурный период, беспристрастно его описывать не может. На всё его изложение ляжет отпечаток его личных воззрений и впечатлений. В изложении фактов, конечно, я буду придерживаться полной правдивости, но освещение их будет носить следы моей прежней идеологии, изжить которую мне удалось лишь в самое последнее время».
Он вспоминал, что силы белых были растянуты, резервы отсутствовали. А 13-го ноября Врангель отдал приказ: эвакуировать всё. Причалы и корабли были переполнены. Атмосферу тех дней описывала сестра милосердия Татьяна Варнек.
Татьяна Варнек, сестра милосердия: «Мы поднялись на борт и попали в другой мир: носилки, плач детей, голодные глаза женщин. Корабль двигался, а люди словно затаили дыхание: одни молились, другие шептались о Родине, третьи пытались уснуть на своих узлах. Казалось, весь прошлый мир остался позади на берегу — и перед нами неизвестность, пахнувшая солью и керосином».
Многие думали, что через несколько лет смогут вернуться домой. Но эти корабли уходили безвозвратно.
Яков Слащёв-Крымский: «Эвакуация протекала в кошмарной обстановке беспорядка и паники. Части смешались, обозы бросались, в портах топились тысячи. Спасение стало делом случая».
Пётр Бобровский, автор дневника «Крымская эвакуация»: «Все пароходы были битком набиты, некоторые оказались на полпути без воды и без угля… Люди стояли плечо к плечу. Я думал, что это временно, что их разместят по каютам. Но потом я узнал, что каюты были уже переполнены, и все эти люди так и доехали до Константинополя, стоя в страшной тесноте на палубе».
Флот работал на пределе своих возможностей. Вахтенные записывали фамилии тех, кто уходил в эвакуацию, прямо на коленях. А капитаны не поднимали трапы, если на пирсе оставались люди.
Из «Краткого очерка действий флота при эвакуации Крыма» (Берлин, 1922 г.): «Временами командиры судов отказывались от безопасной скорости ради возможности посадить ещё десяток человек; пароходы шли перегруженные, с множеством узлов и сундуков в трюмах, а команды, измученные работой и холодом, делали невозможное, чтобы не оставить никого на причале».
Эвакуация проходила не только из Севастополя. Корабли также уходили из Ялты, Евпатории, Феодосии и Керчи. Все они шли в сторону Константинополя, через пролив Босфор к Галлиполи. Там развернулись первые лагеря беженцев. Для многих маршрут продолжился. Они перебрались в Сербию, Францию, Италию и Болгарию.
На одном из кораблей в эмиграцию ушел и Яков Слащёв-Крымский. Но спустя несколько лет он вернулся из Константинополя в Россию. Поменяв свои взгляды на большевистские, бывший генерал-лейтенант царской армии устроился преподавателем в военную академию. А в 29-м году его убили в Москве.
В 1920-м из портов полуострова ушли больше 120-ти кораблей. В те ноябрьские дни из Крыма уехали больше 145-ти тысяч человек. И лишь несколько тысяч из них потом смогли вернуться на Родину.
Ольга Чернецкая, Виолетта Данилова. Вести Севастополь.
Чтобы сообщить об ошибке, выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
