Помощь в госпитале, распространение подпольных листовок о реальном положении дел на фронте, ранение. Лидия Салехова испытала на себе весь ужас оккупации. Когда началась война, ей было 10 лет. Но она хорошо помнит, как сначала город превратился в руины, а потом восстал из пепла. Воспоминаниями о том, как Севастополь ждал освободителей, она поделилась с Анной Кирщеней.
На этом фото семья Лидии Салеховой и цветущий, тихий, довоенный Севастополь. Жизнь кипела, на Приморском бульваре гуляли пары, выступали артисты.
«Как раз был праздник — эскадра вернулась с моря. Ну, наверное, вы знаете всю эту историю, когда праздник был в Севастополе колоссальный. У нас же был театр Черноморского флота. ТКАФ, так называемый, и там офицеры все собрались праздновали в общем. А до этого было было затемнение в городе и после того, как вернулась эскадра, город осветили», — рассказала жительница осаждённого Севастополя Лидия Салехова.
Однако жителей то и дело охватывала тревога. Севастопольцы чувствовали, надвигается что-то страшное. Накануне первой бомбардировки города Лидия Салехова отмечала окончание третьего класса.
«И мы все вместе: бабушка, папа, мама и я пошли. Был кинотеатр „Ударник“ на Большой Морской и шёл фильм — прекрасный фильм с Лемешевым. Лемешев, Фёдорова там играли. Вернулись домой. Вроде уже улеглись спать, и вдруг. И вдруг как раздался взрыв. Это же близко первые мины упали. Нефёдова улица сейчас называется, раньше Подгорная была. Ну и мама сразу сказала: это война. Полчетвёртого примерно так ночи. Помню, бабушка меня валерьянкой отпаивала, потому что меня трясло всю», — поделилась Лидия Салехова.
Утром 22 июня маленьких севастопольцев собирали в школах, чтобы вывезти за город. После двух дней ожидания Лидию Салехову отправили в одну из школ Альминской долины. Оттуда детей забирали работники колхоза. В эвакуации 10-летняя Лида пробыла около двух недель. Потом пришли ещё более тревожные вести.
«Нам сказали, что немцы уже подошли к Перекопу. Мы перепугались и начали разбегаться. В частности, я умудрилась дойти до Бахчисарая», — отметила Лидия Салехова.
Нужно было добираться домой. Но на вокзале висело объявление: «Детей в Севастополь не пускать». По счастливой случайности на станции Лидии Салеховой встретился отец. Он возвращался из командировки.
«Ну вот так вот я вернулась в Севастополь. Севастополь был ужасный, конечно. Раскрашенный сажей весь. Окна все перекрещены бумагой. В общем зрелище… Из труб торчали ветки, в общем прятались, короче говоря. Ну и уже никуда больше не уезжала, так что пробыли мы. Вот эту фотографию ещё помню сделали. С сестрёнкой своей двоюродной, они из Балаклавы пришли к нам, потому что уже начались там такие бомбёжки. Там отстреливали буквально. Они выходили во двор за водой, а немцы в казематах сидели и стреляли по людям», — заявила Лидия Салехова.
Лидия Павловна помнит, как удивились немцы, когда обнаружили, что в Севастополе ещё есть люди. Фашисты бомбили город без перерыва. Сбрасывали с самолётов даже рельсы и металлические бочки. Казалось, в таких условиях выжить было невозможно.
«У нас во дворе был сарай. Когда-то это было казначейство, ещё в Крымскую войну. И вот мы это каменное здание оборудовали под убежище. Там у нас стояла одна койка, а до этого маму ранило. Ну и мама лежала там, не могла шевелиться. И я с ней легла. И разорвалась бомба буквально в 50-ти метрах от входа в этот сарай. Мы надеялись, там такие железные, мощные двери были, что их не пробьёт. А двери не справились с этой волной взрывной. Двери открылись, осколки полетели и достались мне и двоюродной бабушке ещё тоже», — дополнила Лидия Салехова.
Ранение лишило Лидию Павловну одного глаза. Вскоре фашисты отняли и кров. Сначала в дом попала фугасная бомба. А после немцы сбросили 28 зажигательных снарядов. Жители не успели потушить лишь один.
«Всё-таки попало в пробоину, и дом сгорел начисто, потому что балконы у нас были деревянные. Они как порох горели, а у каждого в подвалах еще уголь был. Через глазницы окон пустых видно было, как горела Панорама. Тут мы уже с моей подругой рыдали горько. У меня подруга была евреечка Сонечка. И вот она бедная, как чувствовала, что худо будет», — подчеркнула Лидия Салехова.
За семьёй Сони приехала «душегубка» — так севастопольцы называли автомобиль, который увозил пленных на расстрел. В машину её погрузили с двухмесячным братом и мамой. Больше подруги не виделись. Первую половину осады Севастополя семья Лидии Павловны жила в центре, где почти все здания превратились в руины.
«За водой приходилось ходить с Одесской улицы на вокзал. На Лабораторное шоссе, там колодцы были. Ну и там вот встретили родители знакомых, они уезжали на Украину и нам достался их домик. Половина дома разрушена была. Одна комната была целая», — отметила Лидия Салехова.
Так семья Салеховых поселилась напротив дома Василия Ревякина. Руководитель севастопольского подполья ещё и преподавал в школе, где маленькая Лидия училась.
«Помню, разговоры были, что там подпольщики, потому, что каждый вечер приходил Гузов. Приносил обед Ревякину. Говорили, что у него туберкулёз. В школе нечасто появлялся. И свидетелем я была только когда немцы привезли уже, арестовали Ревякина. И машина стояла возле Любы Мисюты. Видимо, приезжали её арестовывать. И Ревякин вышел оттуда как сейчас помню, как сейчас помню, в пальто. Видимо, делали вид, что он наводит», — рассказала Лидия Салехова.
Лидия Салехова распространяла подпольные листовки, помогала стирать бинты в госпитале, и несмотря на страх, не желала подчинятся немецкому режиму. Дни перед освобождением Севастополя были очень тяжёлыми. Фашисты отступали, прикрываясь живыми людьми. Май 1944-го стал одновременно ужасным и радостным.
«Помню, ждали родимых. Как сейчас помню маму, которая, у нас ворот не было в доме, пробоина была. Вначале тишина была, потом послышались крики „Ура!“, ну, хороший русский мат и мама говорит: „Узнаю родимых, идут! Стрельбища были, ждали, господи. Бабушка моя двоюродная вышла на улицу, вот так вот встала: „Ванечки, милые, бейте их гадов скорее. Ну приходите же скорее, что же вы медлите“. До сих пор помню», — поделилась Лидия Салехова.
После освобождения Севастополя началась долгая и упорная работа. Город нужно было восстанавливать. Лидия Павловна работала вместе с одноклассниками и учителями.
«Школа №28, там же рядом было здание, где был концлагерь. И нам отдали это здание. Мы начали, дети восстанавливали. Стены, всё там вроде было. Все стены были расписаны кровью. Это вообще ужас. Когда мы туда вошли, это что-то ужасное было в школе. Всё мы там красили, убирали, мыли», — заявила Лидия Салехова.
После школы Лидия Павловна окончила институт и получила диплом ихтиолога-рыбовода. Связала жизнь с Институтом биологии южных морей. Ходила в экспедиции на исследовательских судах «Профессор Водяницкий» и " Академик Ковалевский», изучение вели, в том числе для военных целей.
«Дело в том, что вся мелкота по ночам поднимается вверх и мешала подводникам. И военные заключили с нами хороший договор. И мы должны были расписать, из кого состоит эта мелочь, определяли», — отметила Лидия Салехова.
Биолог написала 70 научных статей. Создала собственную и две коллективные монографии. Свой опыт и знания передавала школьникам и студентам. Война острой иглой пронзила сердце, оставила физические и душевные шрамы, но только закалила волю и заставила любить жизнь ещё сильнее.
Анна Кирщеня, Наталия Бабкевич
Чтобы сообщить об ошибке, выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
