Военные медики накануне отметили профессиональный праздник. 219 лет назад император Александр I создал отдельное ведомство, которому поручил следить за здоровьем солдат и офицеров. Как сейчас работает медицинская служба Минобороны на передовой и в тыловых госпиталях, расскажет Ростислав Колмагоров.
«Подключить донора к аппарату плазмоцитофереза» звучит слишком длинно. Между собой врачи называют это «подколоть». «Подкалывают», как принято в любых коллективах, с особым удовольствием своих же коллег.
— «Самочувствие, отношение к жизни — что-то меняется внутри вас после донации? Всё равно же не просто так это проходит».
«Мне становится как-то легко! Я горжусь собой! Что я сдаю для людей, которые защищают нашу страну!», — поделилась медицинский лабораторный техник Военно-морского клинического госпиталя МО РФ Дарья Карпович.
Приглашают и гражданских доноров. Нужно только позвонить дежурному по военно-морскому клиническому госпиталю и узнать расписание работы станции переливания крови.
«Донор у нас получает обратно свою кровь, вот здесь собирается, видите, обратно. А жидкую часть потом дополняет… Донор у нас, ну может, потерял белок свёртывающей системы. Всё это восстанавливается буквально через некоторое время. Яйцо поел — и белок восстановился. Донору это безопасно! Очень серьёзная процедура. Потому что здесь экстракорпоральное кровообращение. Она выходит из организма, проходит через аппарат и обратно возвращается», — рассказала заведующая Отделением плазмоцитафереза станции переливания крови Военно-морского клинического госпиталя МО РФ Малика Сабирова.
Всё то же самое, что и на городской станции переливания крови. Но есть военная специфика — плазму не хранят на карантине четыре месяца. На это нет времени.
«После донации мы её подвергаем специальной процедуре, в карантине она не нуждается больше… Как это работает? Добавляется специальный компонент в размороженную плазму. Контейнер с активным компонентом загружается в аппарат, который облучает плазму с детергентом… Плазма — бесклеточная среда. Она содержит только воду, электролиты и белки. Клеток там нет и не должно быть. Если имеются какие-то инфекционные возбудители — это всегда материал, содержащий ДНК или РНК. Он разрушается, поэтому плазма становится абсолютно безопасной», — отметил заведующий станцией переливания крови Военно-морского клинического госпиталя МО РФ Руслан Имангалиев.
— «Как вы здесь оказались в госпитале, расскажете?»
«Была военная травма. Оперативно меня вывезли в госпиталь. Был перелом челюсти, образовалась большая киста вдоль неё. Врачи не исключали, что я могу утратить челюсть. Но они успокоили, сказали: „Не переживайте, мы высокие специалисты, всё сделаем на высшем уровне!“. Накололи анестезии, я ничего не почувствовал! Операция прошла успешно, сейчас режим реабилитации, восстановления, промывания, перевязки… Уже говорить более-менее комфортно, могу нормально двигать челюстью, видно, что спухло всё. Иду на поправку, скоро вернёмся обратно!», — заявил военнослужащий.
«Поступил больной с отрывом нижней челюсти, мягкотканым дефектом, дефектом подбородочной области, нижней губы, щёчной области… Был забран микрососудистый трансплантат малоберцовый, с помощью него восстановлено тело нижней челюсти, сам костный фрагмент, а также мягкотканый фрагмент — нижняя губа, подбородок и щёчная область», — поделился старший ординатор отделения челюстно-лицевой хирургии и стоматологии Военно-морского клинического госпиталя МО РФ Станислав Латуха.
— «А вот мне всегда интересно в таких случаях, а как вообще довезли до вас?»
«Вот и довезли до нас благодаря тому, что там, на поле боя, доставили с окопа, из блиндажа, пока его там реабилитировали, восстановили, провели реанимационные мероприятия. На всех этапах работали медицинские сотрудники, от фельдшеров, медбратьев и заканчивая нашим госпиталем. Это большая работа всего ведомства военно-медицинского. И благодаря слаженной работе — начиная с поля боя, и заканчивая нами, возможен хороший результат», — подчеркнул Станислав Латуха.
— «Внутри вас в такие моменты что происходит?»
«По началу боялся лишний раз что-то надавить, а сейчас привык. Привыкаешь ко всему, в том числе и к боли другого человека. Мы же понимаем, для чего режем, зашиваем, берём лоскуты с различных частей тела. Для того, чтобы помочь человеку! А без боли у нас нельзя. Хотя пытаемся анестезией, какими-то моментами сделать. Всё равно у них потом болит, и до болит. Боль пока, к сожалению, не победили… Если конечность болит — значит, она есть. Или голова — значит, она на плечах пока», — рассказал Станислав Латуха.
Операция, которую в этом зале 10 человек делали 10 часов, прошла успешно. Ткани прижились, пациенту предстоит протезирование и коррекция шрамов. Команда врачей будет совершенствовать свои навыки микрососудистой хирургии. Цель — научиться сшивать сосуды толщиной меньше миллиметра.
Ростислав Колмагоров, Виталий Козловский
Чтобы сообщить об ошибке, выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
